Чаньские мотивы в искусстве династии Цин (1644–1912)

0
130


В 1644 году маньчжурская армия перешла Великую китайскую стену и взяла Пекин. Молодое маньчжурское государство, население которого составляло 1 млн. человек покорило 150-милионную, раздираемую распрями и крестьянскими восстаниями империю. Вследствие маньчжурского завоевания, культурная и интеллектуальная жизнь Китая с конца 17 века начала приходить в упадок.
Маньчжурская знать захватила все посты в государстве и, опасаясь влияния более развитой китайской культуры, ревностно относилась к развитию автохтонного национального искусства, а также ко всем проявлением свободной мысли и творчества. Кроме этого, опасаясь влияния на население европейских миссионеров и христиан, маньчжурские императоры закрыли границы и привели страну в состояние экономической и культурной самоизаляции.
В то же время на окраинах империи, и особенно в ее южных провинциях, начала концентрироваться интеллектуальная элита и возникать различные объединения талантливых художников и поэтов, продолжающих традиции художественного направления «вэньжэньхуа». А уже в начале 17 века, во время успешного 61-летнего (1661-1722) правления императора Канси, маньчжурские власти быстро окитаизировались, а большинство чиновников перешло на китайский язык. Империя вновь открылась миру, а китайская культура пережила новый период роста и возрождения. При династии Цин продолжила работу придворная академия, а стиль художников-интеллектуалов стал придворным стилем. Вместе с тем, невозможно обойти вниманием то разрушительное влияние, которое оказал на цинскую культуру, экономику и социальную жизнь нелегальный ввоз опиума в Китай в 1828 -1836 годах, вызвавший наркоманизацию значительной части населения, а также последующие две опиумные войны и многочисленные крестьянские восстания.

Поэзия периода Цин 

В период ранней Цин многие поэты-патриоты отказывались служить маньчжурам и лично участвовали в войне с захватчиками. В связи с этим, в своей поэзии они преимущественно раскрывали проблемы и картины реальной жизни, писали о сильном духе, воодушевлении, мужестве и свободе человека. Они создавали утверждающие собственную индивидуальность, сильные, энергичные и воодушевляющие стихи, одновременно обращаясь в своем творчестве и к любовной тематике, а также к раскрытию своих внутренних переживаний.
Среди поэтов борцов за независимость и внутреннюю свободу выделялись Чэнь Цзы-лун (1608-1647), Сун Вань (1614-1674), Гу Янь-у (1613-1682), Ван Фу-чжи (1619-1692) и Хуан Цзун-си (1610-1695) и Ся Вань-чунь (1631-1647).
В это же время продолжается развитие жанра цы, среди выдающихся мастеров которого особой популярностью пользовались такие поэты, как Чэнь Вэй-сун (1626—1682), Чжу И-цзунь (1629—1709), Гу Чжэнь-гуань (1637—1704), Налань Син-дэ (1655—1685). Произведения этих мастеров отличались тонкой передачей внутренних переживаний, лирическим раскрытием тем любви и дружбы, искусными описаниями красоты природы и стремлением к эмоциональному воздействию на читателя.
Так, Чэнь Вэй-сун (1626—1682) в своих стихах стремился не к созданию точных образов вещей и событий, но к индуцированию и передачи определенного настроения:

Западный ветер дует над ледяным диском,
заставляя его потускнеть,
Тень коричного дерева ровна, как циновка.
Вальки прачек, стучащие у реки в долине,
Удары барабана на сторожевой башне
Усиливают печаль голоса осени.

Знаменитый ученый, историк, прозаик и поэт Чжу И-цзунь (1629—1709), который был автором «Трактата о непосредственности» («Цзыжань цзин», оставался верным лирическому жанру цы, создавая с помощью коротких точных фраз, сложные поэтические образы, вызывающие настроения задушевной печали, мягкого очарования и, в то же время ощущение глубины скрытого смысла.

Молодой месяц,
Песня лебедя,
Осенняя роса во дворе.
Желтые цветы раскрываются
Бесчисленными золотыми колокольчиками.
Ласточки покинули осеннее жилье,
Оставив следы глины на окнах.
С приближением праздника «двойной девятки»
Город окутан ветром и дождем.

Такие выдающиеся представители пейзажной лирики периода Цин как Ши Жунь-чжан (1624-1689) и Ван Ши-чжэнь (1634-1711) следовали художественной манере, философским и эстетическим принципам таньского поэта Ван Вэя, который исповедовал чань-буддистские идеалы простоты, естественности, самодостаточной ценности каждого мгновенья и стремления к раскрытию высшей сути вещей.
Особый вклад в развитие цинской поэзии внес поэт и теоретик Ван Ши-чжэнь (1634-1711), который оставил после себя около 4000 стихов и был известен как создатель эстетической теории шэнь-юнь («дух и ритм»), или «дух и рифма» и «дух и гармония» или «вдохновенное описание». Император Канси высоко оценил творчество поэта, призвал его ко двору и, за его высокие моральные качества, назначил на должность главы министерства наказаний, с которой, через пять лет работы, он был смещен за мягкосердечность.
Ван Ши-чжэнь разработал собственную теорию на основе даосского теоретика литературы Сыкун Ту (837–908) и чань-буддийского учителя Янь Юя (12 в.), в которой трансформировал чаньские философские принципы в категории эстетики и, одним из первых, объявил, что поэзия имеет свои собственные законы: «Поэзия (букв. «стихи-ши“) требует особого таланта, поскольку не связана с книжностью; поэзия обладает особой прелестью, поскольку не связана с прояснением закона бытия».
Данная теория предлагала понимание поэзии как потока просветленного созерцания, как процесс интуитивного схватывания, переживания и передачи небесной сущности вещей, непостижимой духовной гармонии мира и неповторимых переживаний поэта. В то же время под влиянием Янь Юя, поэт выявлял и подчеркивал самобытную сущность поэзии, состоящую в утверждении красоты формы, предназначенной вызывать восхищение и доставлять эстетическое удовольствие.
Из двадцати четырех состояний поэтического наития, предложенных даосом Сыкун Ту в его «Поэме о поэте», Ван Ши-чжэнь выделил четыре основных: «чун дань» — «пустотность и пресность», означающее, что пустотная и чистая, «пресная как родниковая вода», душа поэта способна порождать изысканно простые строки, «цзыжань» — «естественность», отражающее первозданную природу, свободную от норм и условностей, «цин ци» — «чистое и чудесное», выражающее вдохновение, которое охватывает поэта в состоянии покоя и созерцания, «ханьсюй» — «затаенное и накопленное» состояние, предполагающее отказ от прямолинейного описания лирической ситуации и сохранения невысказанного смысла.
Таким образом, — по мнению Ван Ши-чжэня, — истинная поэзия состояла в передаче внесловесной чудесной красоты и неисчерпаемости мира, с помощью недосказанности, «пустотности» и размытости образов, посредством простоты, неяркости и неброскости стиля. В этом случае, создание и восприятие стихов, имеет сходство с чань-буддийским постижением скрытых глубин мудрости и самого «вкуса вне вкуса» . «Стихотворение, — писал Ван Ши-чжэнь, — подобно дракону: видишь его голову и не видишь хвоста, а то в облаках покажется лапа или одна чешуйка».
Теория творчества Ван Ши-чжэня была напрямую связана с чань-буддийской идеей мгновенного просветления, которая трансформировалась в его эстетической системе во внезапное творческое озарение и неожиданное художественное вдохновение, состояние полноты душевных сил, в котором только и открывается для поэта сокровенная красота мира и сама возможность творческого самовоплощения. Кроме этого, как и в чаньском учении, истинное творчество возникает не в процессе реализации доктрин и правил, а рождается при непосредственном погружении в реальную, повседневную жизнь и конкретные человеческие проблемы. В то же время, по мнению Ван Ши-чжэня творческий акт переживается мгновенно, как озарение и духовной подъем, как состояние полноты сил и непреодолимого желания самовыражения: «Если при соприкосновении с живым существом или с неодушевленным предметом ты испыты¬ваешь лирическое волнение и подъем сил, то все происходит в одно мгновение, словно тетива спущена и стрела устремилась к цели, будто заяц взметнулся, а сокол тут же пал на него. Краткое действие — и все миновало, изначально скрытое таинство на один миг обнаружило себя, и в следующий момент оно недоступно».
Тему сверхъественного, неизречимого в поэзии, продолжил писатель и поэт, Юань Мэй (1716-1797), который следовал в своем творчестве принципу «синлин» «естественность и одухотворенность», («индивидуальность и духовность» Е.А.Серебряков) и связывал поэтический процесс с переживанием состояния вдохновения, способностью видеть и передавать красоту мира и природы.
Главной задачей поэта он считал раскрытие в своем творчестве собственных уникальных эмоций и устремлений: «Поэзия рождается из чувств» или «Поэзия есть свободное выражение природного характера и естественных чувств». При этом он особенно подчеркивал спонтанность поэзии, легкость, прямоту и непосредственность выражения чувств : «Создателю стихов лучше быть подобным дикому скакуну, чем изнуренному мулу». Ведущий художественный принцип «синлин» был им положен в основание создания собственной поэтической школы Юань Мэя, которая получила название «Школа синлин» (синлин пай).
Основной творческий принцип Юань Мэя с чаньской решительностью объединял такие противоположные качества как безыскусность и мастерство, простоту и возвышенность, естественность и глубину тайны. «Стихи – самые естественные звуки между Небом и Землей, хотя в них есть свои правила, но они не обязательны, так как когда находишь подходящие слова, то они естественным образом складываются в рифму. Таинство, заключенное в этом, невозможно выразить словами», — писал поэт.
Поэтическое творчество Юань Мэя отличала свобода и смелость мысли, стремление утвердить свое уникальное «Я», жизнелюбие и здоровая ирония. Он был, в первую очередь поэтом и поэтому и считал, что поэзия самоценна, непроизводна от философских и религиозных принципов. И хотя он писал «Я готов воспринимать правду, откуда бы она ни исходила,— из конфуцианства или из буддизма», но в жизни и творчестве не был ревностным сторонником ни одного из учений и даже относился к ним с определенной долей равнодушия. Он также отказывался от подражаний древним поэтам, стремясь найти и сформировать свое собственное видение мира. По мнению поэта, знакомясь с произведениями классиков, необходимо “отбирать лучшее и предлагать новое”.
Исключительно уподобляясь древним людям,
Где положу место для „я»?
Придавая большое значение теоретическому осмыслению творчества, Юань Мэй выразил свою теорию «синлин», в 32 коротких стихах:
Пение птиц и опадание цветов —
Непостижимая тайна,
Люди не успеют их заметить,
[Как] их уже унес ветер.
Только у нас, людей стиха,
Все чары извлекает [из души] мудрость.
Только показывай природу-чувство,
Не сочиняя слов и знаков.

Юань Мэй был автором около 4200 стихотворений, среди которых особо выделялась его любовная и пейзажная лирика.

Башня желтого журавля
Синее небо на тысячу ли. Луна.
Башня желтого журавля. Ночь темна.
Занавес чуть приоткрыт, чья-то рука
В темном окне появилась на миг, прекрасна она.
С небом сливается Хань-река во мгле,
Горы. Их тени приникли к ночной волне.
Песнь рыбака печально звучит в ночи,
Ночь глубока, и флейта, увы, молчит…
Лодка возникла из пустоты, как во сне.
(Перевод С. Архипова).

Кроме этого, Юань Мэй утверждал, что поэзия это скорее не отражение действительности, но выражение личных чувств и переживаний автора, утверждение его уникальной индивидуальности.
Данное понимание Юань Мэя поэтического творчества, разделял его друг, историк и поэт Чжао И (1727-1814), стихи которого отличались смелостью, непринужденностью, свободным выражением индивидуальности и утверждением личностного начала.
Еще один цинский поэт Хуан Чжун-цзэ (Хуан Цзинжэнь)(1749—1783), особо выделялся своей любовной и пейзажной лирикой, которая отличалась неподдельной искренностью, необычайно острым восприятием природы и, в то же время, тонкостью и мягкостью чувств, легкостью и изяществом стиля. За простоту, искренность и сердечность его стихов Хуан Чжун-цзэ называли «цинским ЛиБо», хотя общая тональность его произведений была, в отличие от великого предшественника, в большей мере проникнута печальными, меланхоличными и грустными настроениями. Друг Хуана, поэт и государственный деятель Хун Лян-цзи, так характеризовал его творчество: «Стихи Хуана уподоблю осенней цикаде, пьющей росу, или больному журавлю, танцующему на ветру».

Осенняя ночь
Звон кузнечиков смолк, облетела листва,
Потонули платаны в осенней мгле.
Побелели цветы от ночной росы,
Разливается холод по всей земле.
Чуть колышется занавес легких туч,
Месяц в море свой тонкий рог опустил.
Ветер темное небо заполонил –
Закачались, дрожа, огоньки светил.
Чей протяжный голос вдали звучит?..
(Перевод С. Северцева).

Тань Сытун (1865-1898) китайский философ и поэт, автор труда «Жэнь-сюэ» («Учение о гуманности»), в котором на основе синтеза конфуцианства, буддийских школ хуаянь и чань –буддизма, был предложен этический и метафизический принцип «жэнь» (гуманность). Данный принцип пронизывал вселенную и обеспечивал всеобщую взаимосвязь явлений, космическое единство и всеобщее равенство. В его стихах множеством тропинок сходятся все школы и стили китайской поэзии, конфуцианское восхищение суровостью гор, потоков и созвездий, как символов вселенских начал, даосский резонанс с ритмами природы, чань-буддийская прямота и экспрессия и мужественное стремление мгновенно прорваться к самой сути явлений.

Гора Кунтун
Большая Медведица в небе легла,
И острые пики гор
Сквозь воздух колючий тянутся к ней
Хотят посмотреть в упор.

Разверзлась Вселенная. Облака,
Как море, плывут вослед.
И в небеса обозначен путь:
Ворота к нему — хребет.

А сосны пошли в драконовый бой,
Гоня туманы скорей,
И скалы пустились бежать наутек,
Подмяв под себя зверей.

Кругом — куда ни глянешь — цветы
Пылают среди долин.
И бесполезно спрашивать нам:
«Где источник Улин?»
Перевод А.Гитовича

Навигация по теме<< Предыдущая запись