Чаньские мотивы в поэзии эпохи династии Тан (618 -907)

0
71

Эпоха Тан считается временем расцвета и пиком развития всех школ китайского буддизма, который резко оборвался в 842-845 годах, после начала гонений на него со стороны императора У-цзуна, приведших к закрытию около 4600 буддийских монастырей и храмов. При этом, по свидетельству Е.А. Торчинова, в первую очередь пострадали такие влиятельные школы как Тяньтай и Хуаянь, а отличающаяся демократизмом школа Чань, в общинах которых монахи занимались производительным трудом, напротив, сохранилась и продолжила свое развитие.
Таким образом, именно эпоха династии Тан, которая характеризовалась ростом экономического могущества и культурного влияния Китая, подъемом интеллектуальной и духовной жизни общества, являлась золотым веком буддизма и началом становления чаньского искусства, пронизанного идеалами просветления, органического единства с природой и любовного преклонения перед ее красотой.
В это время учили и творили Шестой патриарх чань-буддизма Хуэйнэн (638—713), Юн-цзя (665—713), Ма-цзу (707—786), Цзун-ми (780–841), основатели школы Цаодун — Дун-шань (807—869) и Цао-шань (840—901) и школы Линьцзи — Линьцзи И-сюань (811-866).
Их современниками были выдающиеся художники Янь Ли-бэнь (600—673), Ли Сысюнь (651–716), У Даоцзы (680—740) и Ван Вэй (699–759), великие китайские поэты Мэн Хаожань (689—740), Ли Бо, 701—762/763 г.) и Ду Фу, родоначальник классической прозы Хань Юй (768 — 824 н. э.), а также знаменитый каллиграф и «корифей скорописи» Чжан Сюя (работ. 713 – 755) и автор первой в истории книге о искусстве чаепития «Канон чая» и Лу Юй (733 —804).

Становление чаньской поэзии в эпоху Тан

Поэтическое творчество в Танский период достигло своего расцвета, а поэты пользовались уважением и покровительством императорского двора и всенародным признанием. Стихи входили в обязательную программу образования, а одним из главных экзаменационных предметов, который сдавали претенденты на чиновничьи должности, являлась поэзия. Поэты, как правило, были разносторонне развитыми людьми, часто состояли на государственной службе, много путешествовали по стране, расширяя свой кругозор и жизненный опыт. Поэзия становилась способом мироощущения и образом жизни. Так, антология “Вся танская поэзия” (Цюань тан ши, Quan Tangshi, 18 в.), составленная по приказу императора Кан-си в период династии Цин, включала 48 900 стихотворений, написанных более чем 2200 поэтами.
Чаньское стихотворное искусство в Танскую эпоху можно разделить на философскую поэзию и пейзажную лирику, первая из которых, представляла собой поэтическое выражение основных положений чань-буддизма, а вторая, раскрытие духовной жизни и передачу состояния просветления, вызываемого художественным созерцанием красоты природы.
Чаньская поэзия направлена не на объективное и точное описание вещей и событий, но на передачу пронизывающего их духа, невидимой глубины смыслов, их сокровенной красоты и таинственного очарования. В чань-буддизме дух, душа, идея и воля предстают как подлинная природа вещей или наполняющая все сущее буддовость.
Для чаньских поэтов было характерно стремление уловить и запечатлеть неповторимое мгновение жизни, свежим взглядом взглянуть на неприметное и обыденное, неожиданно открыть нечто простое и малое, в котором во всей полноте воплощено совершенство изначальной природы Будды.
Создаваемые ей образы, размыты и пустотны, свежи, неожиданны и лаконичны, а их переливы, мерцание и неуловимость, призваны создавать настроения мягкой печали, тихого очарования и сладкой грусти. Эти образы, рожденные в состоянии просветления, были нацелены на эмоциональный отклик и на пробуждение в душе читателя чистых и тонких переживаний.
Чаньская поэзия представляла собой свободное, предельно искреннее творческое самовыражение автора, которое своей неподдельной откровенностью, раскрывало подлинную природу всего сущего, вызывало доверие, сопереживание и сотворчество читателя. Поэт оставался самим собой, отпуская и позволяя быть собою всему вокруг, вещам, совам, событиям и самим читателям.
Задача утверждения предельной сущности вещей и изображения жизни во всей ее первозданной подлинности решалась с помощью конгруэнтных ей художественных средств и выразительных приемов, включающих лаконизм и простоту и «пресность», недосказанность, включение в текст неожиданных пауз, фигур молчания и «обрывов строк».

Чаньская философская поэзия или «поэзия мысли» в эпоху Тан

Философская поэзия чань-буддизма отличалась склонностью к широкому применению таких выразительных средств как притча, метафора, сравнение, гипербола и антитеза, которые усиливали образность слова и придавали абстрактным понятиям эмоциональную убедительность.
В эпоху Тан творил и проповедовал учитель Фа-жун (594-657), который был учеником Четвертого чаньского Патриарха Дао-синя (580—651) и главой храма на горе Ню-тоу. На основе глубокого изучения конфуцианской, даосской и буддийской философии, он пришел к учению чань-буддизма и создал свой собственный метод, который базировался на совместном использовании пробужденности (кит. син) и спокойствия (кит. цзи).
В своей поэме «Песня о сознании»  он в яркой, парадоксальной и художественной форме раскрывает глубинную сущность учения, состоящую в преодолении всякой двойственности и дуальности, любых привязанностей к противоположным полюсам. Автор также в художественной форме описывает особенности практики, состоящей в созерцании процесса возникновения и исчезновения мыслей и анигиляции самого различающего сознания.
Через все произведение, в качестве ведущей смысловой линии и риторического приема, проходит стремление к радикальному преодолению всех существующих и возможных разграничений и противоречий. При этом само смелое употребление алогизмов, оксюморонов, различных «сочетаний противоречивых понятий», разрывает логические связи и вводит читателя в особое состояние единства сансары и нирваны.

Приход, уход — все безначально;
Бежишь к нему, его не видя.
Не нужно делать ничего;
Все ясно, тихо, самоочевидно.

                   ***

Нет рассеянья, нет объединенья,
Нет спешки, но и промедленья нет.
Спокойствие и яркость — то, что есть;
Словами объяснить их невозможно.

                   ***

В произведении не только констатируется алогичность, невербализуемость и безопорность истинной реальности и дается рецепт ее достижения:
Отбросить оба — вот лекарство,
Прозрачно, чисто, лучезарно.
Не нужно утруждать себя;
Живи привычками ребенка.

                       ***

Прийти, уйти, сидеть, стоять —
Привязан ни к чему не будь.
Ни к одному не тяготея направленью,
Возможно ли прийти иль удалиться?

                      ***

Знай, что сознанье — не-сознанье;
Болезни нет и нет лекарства.
Дела отбрось, коль помрачению подвержен;
Тому, кто просветлен, едино все.

Автор отталкивается от фундаментального принципа Чань – наличия во всем изначальной природы Будды, приходит к необходимости сохранения изначальной чистоты и естественности и к отказу от всех привязанностей и стремлений, в том числе и к самому просветлению:

Всегда существовало бодхи;
Не нужно сохранять его.

                ***

Стремиться не к чему с начала всех начал;
Зачем тогда чего-то избегать?

                ***

Сейчас оно не пребывает;
Сознание, что изначально.
Но изначально нет его:
«Начало» — настоящее мгновенье.

                  ***

Бескрайне изначальное лицо;
Его сознанье неспособно разглядеть.
Нет просветленья в просветленьи настоящем.
Нет пустоты в пустотности реальной.

                  ***

Тиха и безмятежна радость Дао,
Свободное блуждание в реальном.
Нет действий, нет приобретений,
Опоры нет — лишь проявления свобода.

При этом Фа-жун раскрывает в своем произведению саму сущность возникновения и творчества и в чань буддизме:
Возникшие без знака созиданья,
Возникновенье — с озарением едино.

                     ***

Возникновенье — это не-возникновенье,
Об этом знанье дарит вечность.
Лишь мудрый это понимает,
Словами просветленье не раскрыть.

В свою очередь Юн-цзя Сюань-цзюэ (665-713), который был приверженцем школ Тяньтай и Чань, в своей работе «Песня о Просветлении», в стихотворной форме изложил классические буддийские истины и базовые философские представления чань-буддизма. В то же время, данное произведение имеет самостоятельную художественную ценность и изобилует удачными поэтическими средствами и приемами.

Когда обрел ты тело Дхармы, вещь ни одна не существует;
Своя природа изначальная – вот нам присущий Будда.

                          ***

Непостоянны все явленья; все пусты.
Вот просветленье Татхагаты без изъяна.
Из основных положений доктрины автором выводятся практические наставления и способы поведения в повседневной жизни:
Чань в том, чтобы идти; в том, чтоб сидеть;
В словах иль тишине, в движенье иль покое – сущность неизменна.
Спокоен будь, хоть пред тобою острый меч…

                               ***

Перед другими не кичись усердием своим.
Когда хулят тебя другие, пусть обвиненьями осыплют;
Они истратят силы все, пытаясь небо факелом спалить.

                               ***

Вратами Чань приди к тому, чтобы отсечь сознанье,
И сразу же узри картину нерожденья.

Однако наивысший уровень творческого воплощения буддийской доктрины и передачи чаньского духа реализуются при их облачении в художественную форму и свободном использовании традиционных философских метафор:

Сознанье – это орган чувств; его объекты – дхармы.
Подобны оба пятнам на зерцале.
Как только стерта пыль, блистает свет.

                     ***

Сам по себе кулак, сам по себе и палец,
что указует нам на это и другое.
Не отличая палец от луны,
они в бесплодной практике погрязли;
Лишь предаются созерцанию иллюзий
из сферы ощущений и объектов.

                     ***

Одна луна во всех блистает водах;
Все луны во всех водах суть одна.

Особую выразительную силу и доступность обретают буддийские идеи при изложении их с помощью поэтических приемов:

Сначала зеркало покрыто пылью было,
никто и никогда его не чистил.
У куклы деревянной заводной спроси,
Когда ей практика подарит состоянье Будды.

***

Природа Будды и алмаз обетов сокрыты в основании сознанья.
Туман, роса и облаков багрец – моя одежда ныне.

                        ***

Один порок – существованья отрицанье,
а также погружение в пустотность.
Как если б мы в костер шагнули,
чтобы в реке не утонуть глубокой.

                     ***

Лишь щелкни пальцами
– ты восемьдесят тысяч врат откроешь,
За миг три кальпы пролетят.

                     ***

Непостижима сила тех, кто враз освободился,
Способности бесчисленные их несметны,
что песчинки в водах Ганга.

Дун-шань (807-869), один из основателей школы Цаодун в своем произведении «Песнь о самадхи драгоценного зерцала», также изложил базовые положения чань-буддизма в уже устоявшейся стихотворной форме. Уникальным отличием и достоинством данного труда является не столько глубина основных философских положений, сколько выраженная художественность, образность и смелое применение сравнений и поэтических метафор.

Словно серебряная чаша снега
Иль цапля под луною яркой
Они не есть одно и то же.
В смешенье видно их различье.

                   ***

Лишь только к помощи прибегнешь слов,
И драгоценное зерцало потускнеет.
Оно сверкает ярко в полночь;
При свете дня его не видно.
Оно — закон, что движет вещи;
Оно поможет со страданьями проститься.

                   ***

Словно ребенок, наделенный
Пятеркой чувств и восприятий,
Оно не ближе и не дальше,
Ни возникает и не длится.

                   ***

И, словно тигр с хромою лапой,
Как неподкованная лошадь,
Поскольку есть у них изъян.
Как песнь затянет деревянный человек,
Танцует женщина из камня.
Поскольку это рассужденью неподвластно.
Как можем мы об этом размышлять?

Навигация по теме<< Предыдущая записьСледующая запись >>