Героическая теория гениальности

0
23
Запись 11 из 19 в теме Теории гениальности

Героическая теория

1. Героическая теория гениальности рассматривает гения как героя, обладающего духовным величием, магическим даром, мужеством и бесстрашием ума, демоническим могуществом и абсолютной, ничем и никем обусловленной,  свободой  воли.
Гений-герой воплощает в себе дерзновенность и бесстрашие Прометея, Фаустовский дух бунта, борьбы и  господства над косной материей,  жажду деятельности, неукротимую страсть к самоутверждению и к самопреодолению, дерзкие прорывы в новые миры и измерения.
Гений-герой предстает как освободитель, реформатор и  разрушитель. Он свободно  крушит незыблемые правила, стереотипы, стандарты, разрушает старое, отважно выступает против устаревших традиций и норм. Однако гений герой не разрушает ради разрушения, он делает то, что должен делать, а то, что мешает ему просто отметает.
Смысловым порождающим центром, определяющим сущность данной теории, является такая универсальная категория,  предельное основание и первосущность  как свобода.
«Творчество, — писал Н. Бердяев,  —  это высшее проявление свободы. Творчество неотрывно от свободы. Лишь свободный творит. Из необходимости рождается лишь эволюция; творчество рождается из свободы… Свобода есть положительная творческая мощь, ничем не обосновываемая и не обусловливаемая, льющаяся из бездонного источника. Свобода есть мощь творить из ничего, мощь духа творить не из природного мира, а из себя» . «В гениальности, — писал он, — трепещет цельная природа человеческого духа, его жажда иного бытия. В гениальности кроется  безмерность. Природа гения революционна и если талант это послушание, то гениальность – дерзновение».
Основы данного понимания гения были заложены в предромантическом литературном движение в Германии  (70-х гг. 18 в) «Буря и натиск» («Sturm und Drang»), бунтарская и героическая направленность которого, дала основание назвать период их творчества как «Geniezeit» – «эпоху гениев». Ведущие представители этого движения И.Г. Гердер, И. В. Гёте, Ф. Шиллер в своем творчестве стремились к изображению ярких, сильных страстей, незаурядных характеров и героических деяний, тем самым
утверждая свободу творческого самовыражения, дух мятежного бунтарства и культ «самобытного гения», (И.Г.Гердер) или  «бурного и оригинального гения», как самодостаточной, незаурядной, сильной  и дерзкой творческой индивидуальности. Понимание гения, как абсолютно свободного творца, нашло дальнейшее развитие в романтизме, который раскрыл и углубил содержание внутреннего мира творца, обращая внимание на «ночные» стороны человеческой души, и могучие стихии человеческого Я, а также открыл новые методы и механизмы самовыражения и освобождения художника от мира.
Основываясь на основных положениях движения «Бури и натиска», а также на понимании гения, как трансцендентального субъекта (И. Кант) и абсолютного «я» И.Г. Фихте), выдающиеся представители Йенской школы романтизма братья Август и Фридрих Шлегель, Людвиг Тик и Новалис провозгласили идейным основанием жизнедеятельности и творчества художника принцип беспредельной свободы. «Романтическая поэзия, пишет Август Шлегель,- выражает тайное тяготение к хаосу». Романтики подчеркивали могущественную иррациональную природу гения, бессознательный характер его творческого самоосуществления и решающее значение вдохновение и интуитивных откровений в его творчестве.
Творческий гений предстает в романтизме как Художник-демиург, центр мироздания реализующий себя преимущественно в художественном творчестве и созидающий мир силой своего воображения.
Романтики утверждали достоинство человеческой личности, абсолютную самоценность ее духовно-творческой жизни, подчеркивали ее универсальность, невыразимое богатство внутреннего содержания и сокровенность глубин человеческого духа, а также неукротимое стремлением к самоутверждению своей самобытной, первозданной и оригинальной индивидуальности.
Данное понимание гения нашло выражение в образах романтических героев, которые предстают как устремленный к безграничной свободе творчества художник, одинокий герой, романтический бунтарь-индивидуалист (Г. Байрон), одаренный человек который, преодолевая все косное и отжившее и отвергая осуждение окружающих, гордо следует своим путем (Э. Делакруа) «Страдания, — пишет Э. Делакруа в своем дневнике, заставили его призвать на помощь всю свою силу, все несметные сокровища энергии заложенные в его душе. Именно этот инстинкт сопротивления всякой несправедливости впервые разбудил его дремлющий гений и был источником его величия и отваги».
При этом способом самовыражения, самого существования гения является творчество, которое и является способом обретения абсолютной внутренней свободы и методом преодоления зависимости от мира повседневности. Творчество, -по мнению Новалиса, предстает как нескончаемый процесс игры, который ценится сам по себе как процесс превзойдения себя, самопревышения. Кроме этого незаменимую роль в процессе возвышения человека играет ирония. Человек, наделенная ироническим мироощушением, — писал Ф. Шлегель, предстает как в высшей степени свободный художник, произвольно творящий и себя, и окружающий мир. Ирония создает настроение, «которое с высоты оглядывает все вещи, бесконечно возвышаясь надо всем обусловленным, включая и собственное свое искусство, и добродетель, и гениальность».
Романтическое понимание гения получило дальнейшее развитие в «культе героя» Томаса Карлейля, мировоззрение которого сформировалось под влияниемГёте, Фихте, Шеллинга, братьев Шлегелей и Новалиса.
Все богатство мира, — считал Т. Карлейль, — состоит именно в оригинальных, великих людях, которых он назвал героями. При этом он видел в великих людях нечто чудесное и сверхъестественное, а самого героя понимал как обладателя необыкновенного таланта и посылаемого в мир провидением. «Его жизнь… есть частица жизни вечного сердца самой природы…», его душа открыта божественному смыслу жизни и истинной действительности и он «является именно для того, чтобы провозгласить, как умеет, эту действительность».
Т. Карлейль считал, что всемирная история есть история, биография великих людей, героев, которые в разных эпохах предстают как : герой – Бог (Один), герой – пророк (Мухаммед), герой – поэт (Данте — Шекспир), герой – проповедник (Лютер, Нокс), герой – писатель (Джонсон, Руссо, Бернс), герой – вождь (Кромвель, Наполеон). Все существующие в мире вещи, это воплощение их мыслей и стремлений. При этом последняя форма героизма, -пишет Т. Карлейль, — герой в образе вождя, является «по сущей истине величайшим из великих. Он практически, на деле воплощает в себе все разнообразные формы героизма: пастыря, учителя, вообще всякого рода земные и духовные достоинства, какие только мы можем себе вообразить в человеке…». Он пишет о Кромвеле: «Так сильный и решительный человек восстановил против себя всех людей, придерживающихся безжизненных формул и пустых логических выкладок. Он имел дерзость обратиться к непосредственному факту, к самой действительности и спросить: будет ли она поддерживать его или нет?». «Почитание героев, — завершает свой труд Т. Карлейль, — великий предмет, самый серьезный и самый обширный, какой я только знаю и который я обозначаю этими словами…».
Гениальность как глубинное выражение и разворачивание идеи свободы с особой силой утверждалась во всех направлениях экзистенциализма. Вслед за Н. Бердяевым, Ж. П. Сартр и Р. Мэй считали, что способность человека творить самого себя и мир является следствием его свободы, которая прежде всего проявляется в свободе сознания и возможности сознательного выбора. Величие человека в отказе от рабского удела, в способности к перманентному бунту против абсурдного и несовершенного мира, против бессмысленности человеческого бытия. Гениальность проявляется в мужестве быть собой и творить, принимать на себя ответственность и осуществлять судьбоносные выборы. При этом свобода реализуется только в конкретном действии и не существует никакого другого гения, кроме того, который выражает себя в произведениях искусства.
К. Ясперс, на примере патографического анализа творчества Стриндберга, Ван Гога, Сведенборга и Гельдерлина, предложил свое, близкое к романтизму и концепции Ницше, понимание гения, как возвышенного и одинокого, гордого творца, утверждающегося в своей самости. Если вынести за скобки все патологические синдромы, не касающиеся сущности эти гениев, то можно выделить следующие определения К.Ясперса: «Собственно мировоззренческая субстанция Стриндберга— скепсис и игровое опробование всего…».Описывая письма  Ван Гога, которые К. Ясперс, считал ярким выражением его мировоззрения, экзистенции, высокоэтической мысли, «выражение безусловной правдивости, глубокой иррациональной веры, бесконечной любви, благородной человечности, — выражение непоколебимой amor fati».
Альбер Камю утверждал, что: «подлинное творчество всегда на свой лад революционно…Бунт в искусстве продолжается и завершается в истинном творчестве… Всякое творчество самим своим существованием отрицает мир господина и раба». Каждый бунтарь стремится с помощью стиля навязать миру свой закон, хотя удается это лишь немногим гениям. В то же время, добавляет А. Камю: « гений — это бунт, нашедший свою собственную меру. Вот почему, что бы там ни твердили сегодня, гений несовместим с отрицанием и полной безнадежностью». При этом гений «берет себе в союзники красоту мира или человека, выступая против сил смерти и забвения. Именно поэтому его бунт обретает творческий характер».
Г. Марсель считал, что гений, постоянно ускользает от самого себя, превосходит себя, переходит через пределы во всех возможных смыслах. Свобода философа и великого художника укоренена в бытии, то есть вне его, в зоне, которая трансцендентна по отношению ко всякому возможному обладанию.
Демоническая теория гениальности представляет гения как бунтаря, разрушителя, ниспровержителя концепций, ценностей, основ и устоев. Абсолютизация идей необусловленной свободы, самодовлеющей активности, борьбы и силы привела к трансформации гения-героя в гения-бунтаря и великого разрушителя. Ему присуща самодостаточная страсть к принципиально новому, дерзкое устремление навстречу неведомому, стремление к перманентной новизне.
«Романтический герой является «роковым» еще и потому, что вместе с ростом его мощи и гениальности в нем растет и сила зла, — писал А. Камю. При этом всякая сила, всякая чрезмерность покрываются формулой «Иначе и быть не может». «Одна из характерных черт Гения, считает Э. Гелло, — крайность во всем. Он по природе насильственен и в основе своей нетерпим». М. Нордау «Он не говорит и не пишет, а действует, то есть распоряжается другими людьми и силами природы…Он хочет и делает что хочет». Н.В. Гончаренко писал, что людей всегда привлекали в гениях «смелость идей и бесстрашие дел великих умов, ниспровержение ими догм и казавшихся незыблемыми традиций, общественных табу и непререка¬емых авторитетов».
Осознание исключительности своего «Я» и переживание его как высшей ценности превращает героя в гордого и надменного демона, обладающего бесконечной дерзостью, абсолютной, гипертрофированной субъектностью и ничем не ограниченной свободой. Для него не существует границ и пределов, он презирает, разрушает и легко преступает правила, бесстрашно погружается в бездну иррациональности и свободы, из которой черпает универсальную жизненную энергию.
Гений-разрушитель мужественно отрицает и свое эгоистичное, атомарное, мелкое – я. Л.Н. Толстой писал :»Человек, отрекающийся от своей личности, могущественен, потому что личность скрывала в нем Бога». Человеческое «Я» онтологично и принципиально неуничтожимо, отрекаясь от него человек с неумолимой неизбежностью встречается с ним, но уже новым, трансформированным, качественно высшим. Мужество самотрицания, творческое преодоление своей ограниченности – это риск отказаться от себя актуального, чтобы обрести себя высшего, но себя сущностного, уникального, и еще более сильного, своеобразного и неповторимого.
Кьеркегор посмевший разрушить «тоталитарную» философскую систему Гегеля, столь же мужественно отказывается от своего обыденного человеческого счастья. Считая, что важнейшие сражения должны даваться на полях внутренней жизни, он выбрал для себя «внутренний бунт», отречение от личного счастья. Перед тем, как отказать своей невесте, он писал: «Вступить в брак – значит, абсолютизировать случайно встретившуюся женщину, но, поскольку это невозможно, судьба выбравшего Абсолют – отчаянье одиночества… Выбирая Абсолют, я выбираю отчаянье, выбирая отчаянье, я выбираю Абсолют, потому что Абсолют — это я сам; я сам полагаю начало Абсолюту, т.е. сам выражаю собой Абсолют: иначе говоря, выбирая Абсолют, я выбираю себя».
Л. Шестов писал : «Кьеркегор мыслил, чтобы жить, а не жил, чтобы мыслить».
Ницше использовал методическое отрицание, усердное разрушение всего, что попадало в поле его рефлексии. «Чтобы воздвигнуть новый храм, храм должен быть разрушен — таков закон». Сущность гения в теории Ф. Ницше проявляется в абсолютной, ничем не обусловленной свободе сверхчеловека. Ницше преодолевает все мелочное и презренное, уничтожает инстинкты жизни обывателя, крушит нормы морали, переоценивает ценности и на пределе своего очищающего отрицания, призывает к изменению самих предельных предпосылок, задающих условия существования самих ценностей и определяющих движение разума.
В заключении Ницше преодолевает своя Я, отказываясь вот всего обыденного и земного. Н. Бердяев писал о произведении Ницше «Так говорил Заратустра»: «Ненависть Заратустры к последнему человеку, изобретшему счастье, есть священная ненависть к унизительной лжи гуманизма. Заратустра проповедует творчество, а не счастье, он зовет к подъему на горы, а не к блаженству на равнине. Гуманизм – равнина, гуманизм не выносит гор. Ницше почуял, как никто еще и никогда на протяжении всей истории, творческое призвание человека, которого не сознавала ни антропология святоотеческая, ни антропология гуманистическая».

Л. Повель и Ж. Бержье утверждали, что творческие свершения часто сопровождались яркими, сильными демоническими переживаниями. Так Эдисон, Тесла, Армстронг, пытаясь проникнуть в глубинные законы неподчиняющейся им реальности, реагировали гневно, страстно, подчиняясь демоническому чувству.По их мнению эти чувства лежат в основе новых творческих переживаний, дающих доступ к «всемирному сознанию» и открывющих путь к достижению сверспособностей и рождению нового человека.Так, в свое время, И. В. Гёте, также утверждал, что «демоническое… проявляется только в безусловно позитивной деятельной силе», т.е. в творчестве, и «оно скорее свойственно музыкантам».

И в самой науке творческого гения также отличает стремление выйти за пределы данности и ситуативности. Э. Шюре писал о Пифагоре, что его гением была свобода. «Акт воли, соединенный с действием разума, есть лишь математическая точка, но из этой точки исходить духовная вселенная». “Все методологические предписания, — писал П. Фейербанд, — имеют свои пределы, и единственным правилом, которое сохраняется, является правило “все дозволено”.

Навигация по теме<< Предыдущая записьСледующая запись >>