Творчество в буддизме Поэзия и живопись в эпоху Мин (1368–1644)

Поэзия и живопись в эпоху Мин (1368–1644)

0
119

Поэзия в эпоху Мин (1368 -1644)

В Минский период в литературе превалировали драматические произведения, романы и городские повести, а поэзия уже утратила свое доминирующее положение.
Несмотря на это, минские поэты, которые опирались на традиции древности и, прежде всего на поэтические образцы таньского времени, сохранили высокий художественный уровень и статус поэтического творчества.
При этом если говорить о универсальном чаньском духе, мотивах и настроениях в минской поэзии, то как и в каждую эпоху, они проявлялись как в философской поэзии буддистских наставников, так и в лирической поэзии свободных поэтов.
Среди чаньских наставников-поэтов династии Мин можно выделить одного из самых знаменитых мастеров чань-буддизма Хань-шань Дэцина (1546-1623), который согласно духу эпохи принимал идею неоконфуцианства о неразрывной связи и взаимодополнении буддизма, даосизма и конфуцианства.
В своих многочисленных произведения, насчитывающих около 8300 страниц, включающих философские поэмы, светские стихи и комментарии к буддийским сутрам, он оживил буддизм, приблизил учение к практической жизни, придал выразительность и красоту сухим философским идеям. В своем произведении «О чистом сознании», он в художественной форме выражает сущностную для буддизма идею избавления от «я» и описывает метод очищения сознания:

Природа «я» все более мутнеет.
Неведенье и помраченья
Все больше незаметно возрастают.

* * *
Когда снаружи хаос, «я» — реально.
Когда мы примем хаос за реальность,
тогда и возникает «я».
Но если не возникнет «я»,
То помраченья, что в течение эпох
горели ярко, обратятся в лед.

Стихотворение или «мин» «Созерцание сознания» представляет художественное описание сущностного для чань буддизма метода прозрения своей изначальной совершенной природы и достижения просветления внутренне присущего нашему сознанию.

Смотри на тело как на то, что нереально,
Как на зеркальный отблеск слабым.
иль отражение луны в воде.
Сознанье созерцай как то, в чем формы нет,
Но то, что чисто и светло.

* * *
Не нужно к истине стремиться,
Сознанье — изначально Будда.
То, что знакомо, вдаль уходит,
Что неизвестно — лучший друг.
И днем и ночью,
Все чудесно.
Ничто смутить тебя не может.
Вот сущность какова сознания.

Хань-шань Дэцин с необыкновенной остротой переживал чаньское представление о принципиальной невозможности передачи глубинных истин не только посредством слов, но даже таких выразительных средств как сравнения или метафоры:

Мой ум как осенняя луна,
Свеж и чист, как нефритовый пруд
Но ничего не может сравниться с ним –
Скажите мне, как это объяснить?

Минскую поэзию представляли ряд поэтических объединений, среди которых выделялась группа: «Десять друзей Северной стены», созданная Гао Ци (1336 – 1374), «Семь ранних поэтов», с ее наиболее известными представителями Ли Мэн-яном (1473-1530) и Хэ Цзин-мином (1483-1521) и «Семь поздних поэтов», среди которых выделялись Ли Пань-лу (1514-1570) и Ван Ши-чжэнь (1526-1590). При этом все группы объединяло стремление к возвращению к традициям поэзии периода расцвета Тан и следованию ее важнейшим эстетическим принципам.
Среди данной развернутой плеяды поэтов выделялся знаменитый Гао Ци (1336—1374), который вместе с Чжан Юем (1333—1385), Сюй Бэнем (1335—1380) и Ян Цзи (ок. 1334—1383) стал участником еще одной группы: «Четыре выдающиеся из У» (У чжун сы цай цзы).
Гао Ци в своем творчестве не следовал напрямую традиционным даосским и чань-буддийским ценностям, декларируя бескорыстное, чистое и самодостаточное служение искусству и гордое сотворчество с природой, путем создания новой красоты и гармонии. Тем не менее сами чистые законы искусства выражающие мастерство передачи «вкуса вне вкусового» ( вэй вай чжи чжи) и непостижимо соединяющие внешнюю «пресность» с изощренностью стилистических приемов, показную простоту со скрывающейся «за словом» «запредельной глубиной мысли» (ли хэнь шэнь), определенным образом перекликались с основными принципами чаньской поэзии.

Слушаю шум дождя:
думаю о цветах в родном саду

Столичный город, весенний дождь,
грустно прощаюсь с весной.
Подушка странника холодна.
Слушаю дождь ночной.
Дождь, не спеши в мой родимый сад
и не сбивай лепестки —
И сбереги, пока не вернусь,
цветы хоть на ветке одной.

Ночью сижу на западном крыльце
храма небесных просторов

Луна взошла. Храм тишиной объят.
Освещенный луной, один сижу на крыльце.
Пустынно вокруг,— монахи давно уже спят,
Я одинок мысли к дому летят.
Светлячки огоньками в тумане кажутся мне.
Ветер в ветвях — цикады умолкли давно.
Любуюсь природой в глубокой ночной тишине…
Но ничто не сравню я с садом в родной стороне.
Перевод И. Смирнова

Представитель группы «Семь поздних поэтов» Ван Ши-чжэнь (1526-1590), был разносторонне одаренным и необыкновенно плодовитым поэтом, а его стихи отличались живописностью и выразительностью образов.

Возле Западного дворца
ропщу на судьбу
Лотос-часы водяные мерно
каплю за каплей роняют.
Вдруг так резко похолодало,
словно одежда промокла.
Кто пожалеет росу на утуне
возле резной ограды
Или морозною ночью иней
на черепице кровли?

Особый вклад в развитие минской поэзии внесла школа Гунъань-пай, которую представляли братья Юань Цзун-дао (1560—1600), Юань Хун-дао (1568—1610) и Юань Чжун-дао (1570—1623).
В своем творчестве они следовали мировоззренческим представлениям Ли Чжи (1527—1602) и его концепции чистого «детского сердца», воспринимающем внешний мир непосред¬ственно и естественно. Главное достоинство поэзии они видели в свободной и искренней передачи мировосприятия, внутреннего мира и эмоционального опыта автора. Как писал Юань Хун-дао: «Верю сердцу и раскрываю чувства, верю устам и говорю».
Чжун Син (1574—1624) и Тан Юань-чунь (ум. 1631) следовали эстетической позиции своих предшественников и раскрывали в своих стихах свой духовный мир, чувства одиночества и печали, уделяя особое влияние разработке особого, сокровенного, оригинального и изысканного стиля.
Драматург и поэт Тан Сянь-цзу (1550—1616) воспитателем и наставником которого был Ло Жуфан (1515 -1588) последователь учения о сердце Ван Ян-мина, многие положения которого, как отмечалось выше, были близки по духу школе чань-буддизма.
В связи с этим в произведениях «китайского Шекспира» Тан Сянь-цзу отмечалось усиление авторского начала и наглядно проявлялись мотивы индивидуальной свободы личности, принципы чистосердечия и спонтанности проявления внутреннего мира. В его пейзажной лирике мягко высвечиваются чаньские мотивы просветленного, уединенного созерцания, тонкой чувствительности, тихого очарования сокровенной красотой природы.

Ночую на берегу реки
Лежит тишина над осенней рекой,
редки лодок огни.
Ущербный месяц на небе слежу,
стоя в лесной тени.
Водяные птицы от света луны
встрепенутся, снова заснут.
Светлякам на крылья пала роса:
летать не могут они.
Перевод Е. Витковского

Навигация по теме<< Предыдущая записьСледующая запись >>
Share

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ