Имагинативное видение 

Имагинативное видение ( от лат. imaginatio — воображение) представляет собой преобразующее восприятие действительности, мысленное создание новых полимодальных образов,  динамических картин реальности и моделей мира, а также свободное манипулирование ними с помощью осознанных механизмов их порождения.
Имагинативное видение проявляется как нерефлексивное, непонятийное, преобразующее восприятие мира, как организация неопределенных сигналов внешнего мира в виде новых образов, символов, архетипов коллективного бессознательного.  В то же время оно представляет собой  создание образов  предметов  и  явлений,  которые ранее не  воспринимались  человеком, видение невидимого, абстрактного, непонятного, представление его в виде символов и новых, несуществующих в реальности образов. «Именно сила, заложенная в символах, — писал Р. Грегори, подняла мысль выше чисто биологических пределов, в которых зарождалось мышление; эта сила все еще до конца не познана».
Имагинативное видение напрямую соотносится с воображением, которое вплетено в генетически первичное восприятие действительности и является его сердцевинным потоком, источником и сущностным критерием возникновения первобытного сознания и визуального мышления, порожденных первичной и единой для всех, операций сравнения.
Воображение проявляется как изначальное, доязыковое проявление сознания, первое свободное осознание вариативности образов реальности. Изначальная единая связка восприятия и инстинктивного действия, между которыми не существует пробела, при первом акте свободы мягко просвечиваются сознанием и расщепляется на начинающие самостоятельное странствие, восприятие-воображение и инстинкт-интуицию.
Э.В. Ильенков отмечал, что «способность воображения (или фантазии), которая в низших формах своего развития возникает до и независимо от искусства и составляет ту общую почву, на которой вообще возникает специально художественное творчество, художественная фантазия».  При этом специфически человеческое восприятие окружающего мира «появляется там, где появляется и способность воображения, одна из элементарных форм фантазии». Еще резче обозначал этот «водороздел» Гете, который считал, что фантазия, «оживотворяет человеческое единство в его целом, которому без нее пришлось бы погрузиться в жалкое ничтожество».
В то же время Э.В. Ильенков считал, что возникновению воображения способствовало возникновение умения видеть его «глазами другого человека», глазами всех других людей, а также созерцание «очеловеченной», то есть обработанной, переделанной трудом природы. С.Л. Рубинштейн также подчеркивал процесс развития воображения от первичной до зрелой творческой формы. «В самых низших и примитивных своих формах воображение проявляется в непроизвольной трансформации образов, которая совершается под воздействием малоосознанных потребностей, влечений, тенденций… В высших формах воображения, в творчестве, образы сознательно  формируются и преобразуются в соответствии с целями, которые ставит себе сознательная творческая деятельность человека».
Таким образом, имагинативное видение проявляется как порождающее ядро сознания, как его культурно-творческая, отличительно человеческая составляющая, как универсальная способность, лежащая в основе активно-творческого, преобразующего восприятии окружающего мира.  «Воображение — это глаза души» — писал Ж. Жубер, а  С.А. Борчиков восклицал: «Воображение неискоренимо. Остается восхититься вслед за Кантом и Хайдеггером центральным местом воображения среди априорных трансцендентальных способностей человека».
Имагинативное видение является целостным, динамическим, многоуровневым и полифункциональным образованием, своеобразно проявляющимся в различных феноменальных мирах.
Так, в предметно-действенном мире оно проявляется как порождение замысла и оперирование во внутреннем плане действий, в символическом, как поэтическое отражение действительности с помощью системы тропов, в социальном, как эмпатия, видение мира глазами другого, во внутреннем как фантазирование и управляемая визуализация, а в мире культуры, как творческое, порождающее и преобразующее реальность внутреннее действие.
Система качественно отличных уровней имагинативного видения, развитие которых идет по линии возрастания степеней свободы,  включает такие его проявления, как:

1. Визуализация – острое восприятие и создание, насыщенного яркими красками, звуками и запахами, образа реальности. Визуализация проявляется как создание полимодальной, живой, яркой картины мыслимой реальности и, эмоционально насыщенное, рассматривание ее на внутреннем экране.
2. Видение и создание новых, преображенных, комбинированных и модифицированных образов любого вида модальности.
«Собственно каждый образ, — С. Л. Рубинштейн, — является в какой — то мере и воспроизведением — хотя бы и очень отдаленным, опосредованным, видоизмененным — и преобразованием действительного. Эти две тенденции воспроизведения и преобразования, данные всегда в некотором единстве, вместе с тем в своей противоположности расходятся друг с другом. Воображать — это преображать.
3.  Мысленное, визуальное манипулирование образами, моделями и мирами, с целью создания новых качеств, смыслов и возможностей.
4. Фантазирование–видение и свободное создание новых, необычных образов, которые ранее не существовали в реальности, построение новых виртуальных миров, существующих по своим собственным законам.

Продуктивное имагинативное видение

Данный вид видения представляет собой сознательное творческое, преобразование и модификация действительности, рекомбинация, реконструкция и синтез прошлого опыта, а также создание новых образов, миров и моделей бытия в соответствии с законами духовного, научного, художественного и практического освоения мира.
Данный вид видения основывается на творческом воображении, которое, по словам С.Л. Рубинштейна: «…неразрывно связано с нашей способностью изменять мир, действенно преобразовывать действительность и творить что — то новое».
При этом  искусственно созданные воображаемые миры обретают черты и свойства истинной реальности.  «Всё, что вы можете представить – реально», — говорил Пабло Пикассо.  Кроме этого многие творцы признавались, что созданные ими условные, возможные, художественные миры оказывали на них более сильное влияние, чем окружающаяся действительность. Г. Флобер вспоминал о своем творчестве: «Воображаемые лица волнуют меня, преследуют или скорее я сам переношусь в них. Когда я описывал отравление Эммы Бовари, на самом деле ощутил во рту вкус мышьяка, чувствовал, что отравился…». Средь горестей, забот и треволненья:  Порой опять гармонией упьюсь,  Над вымыслом слезами обольюсь, писал А.С. Пушкин. При этом творец может сохранять чистое видение процесса и результата своего творчества и с позиции высшего наблюдателя, ясно осознавать свои  качественно высшие «вторичные» переживания. Так И. Тургенев писал: «Когда я описал сцену расставания отца с дочерью в «Накануне», я так растрогался, что плакал…Я не могу вам передать, какое это было для меня наслаждение». В то же время созданные с помощью творческого видения и воображения образы, персонажи и миры, не только правдиво отражают реальность, но и создают ее идеальную, сущностную модель, раскрывают возможное и становятся «реальнее самой реальности: «Творческое воображение, — писал Н. Бердяев представляет лучшее, чем окружающая действительность, ибо творчество всегда возвышается над действительностью».
Мощным имагинативным видением, основанным на остроте восприятия, силе памяти, глубине переживаний и силе творческого воображения, обладал О. Бальзак.  Он так описывает наблюдения за рабочими, за которыми шел в след: «Я ощущал их лохмотья на своей спине, я сам шагал в их рваных башмаках; их желанья, их потребности, — все передавалось в моей душе, или, вернее, я проникал, душою в их душу».
В то же время несколько остро схваченных наблюдений, тонко подмеченных фактов позволяли ему создавать яркие картины реальности, реконструировать самостоятельные жизненные миры. Так, однажды после встречи с двумя женщинами, он словил на лице у одной из них мимолетную гримасу «Все это, можете себе представить длилось только один миг, но этого было достаточно…Но когда я выходил оттуда, перед моим внутренним взором прошла целая драма».
Мысленное построение новых миров, реконструкция целого на основе единичного факта, мимолетного наблюдения и точной детали, может проявляться как творческий эксперимент и игра с реальностью.  Так Ф.М. Достоевский писал: «Я люблю, бродя по улицам, присматриваться к иным, совсем незнакомым прохожим, изучать их лица и угадывать: кто они, как живут, чем занимаются, и что особенно их в эту минуту интересует».
Творческое имагинативное видение является целостным образованием и включает в себя все, взаимообогащающие друг друга,  уровни восприятия действительности, начиная от яркой визуализации и заканчивая самым свободным, продуктивным, демиургическим созиданием новых миров и реальностей.

Творческое имагинативное видение, являясь глубинно-сущностным, ядерным, порождающим компонентом сверхсознания, конституируется и раскрывает свою глубинную сущность, с помощью симметричных комплементарных пар первосущностей и предельных универсалий: «взаимодействие-целое» и «свобода-возможность».

Взаимодействие: Комбинирование  восприятий и представлений, рекомбинирование визуального опыта, «принудительное сравнение», «сцепление несвязанного в реальности», агглютинация является фундаментальными механизмами творческого воображения и имагинативного видения..
Целое: Синтез представлений, реконструкция и достроение образов до целого и ситуаций до желаемого,  типизация, собирание и идеализация предстают как продуктивные механизмы имагинативного видения. «Творческое воображение всегда ведет инстинктивно или сознательно к целостности, последовательности и гармонии», — писал М. Арнаудов. О собирательном характере наиболее ярких и живых персонажей своих произведений писали О. Бальзак,  Гете, М. Горький.   Л.Н. Толстой  писал, о процессе создания образа: «А нужно именно взять у кого-нибудь  его главные характерные черты и дополнить характерными чертами других людей , которых наблюдал». «Чтобы нарисовать красивую женщину, -говорил Рафаэль: … я обхожусь известным идеалом, существующим у меня в душе».

Свобода: Имагинативное видение генетически возникло вместе с освобождением человека из плена непосредственных восприятий, со способностью создавать новые, другие образы привычных предметов, с появлением нового взгляда на окружающую действительность. В своей высшей форме оно проявляет себя как предельно свободное манипулирование образами реальности, полный и сознательный отрыв и освобождение от привычной действительности и созидание нового, ранее не существующего.
Ж.П. Сартр  рассматривал  воображение как средство отстранения и отрыва сознания от мира,  как акт обретения сознанием свободы, состоящей в  отрицании данности и полагании несуществующего и ирреального. Активное, свободное и спонтанное воображение творит свой объект, а не получает его от реальности. «Акт воображения — магический акт: это колдовство, заставляющее появиться вещь, которая желательна».
Возможность: Имагинативное видение проявляется как потенцирующее, генерирующее и умножающее  возможности восприятие реальности. К.А. Свасьян точно заметил: «Отличие фантазии от действительности в том, что действительность одна, между тем как фантазия знает бесконечное количество их».
Имагинативное видение не только создает новые образы, модели и несуществующие ранее миры, но и устремляется внутрь объекта, раскрывая его новые свойства, функции и возможности. Так Р. Арнгейм писал, что воображение — это не только создание чего-то никогда не существующего в природе. Оно скорее проявляется как раскрытие содержания обычных объектов и создание нового понятия о старом предмете. В искусстве имгинативное видение проявляется как создание особой саморазвертывающейся, распускающейся как цветы реальности. Природа насыщается новыми свежими красками и звуками, у героев обнаруживаются новые качества и способности, а их жизненные сценарии вычерчивают неожиданные траектории. По мнению А. Тибоде: «Создатель романа оживляет возможное, а не воспроизводит реальное».
При этом существует глубокие внутренние соотношения между членами связок первосущностей и  как взаимодействие ведет к построению целого, так и свобода открывает новые возможности. Последнюю взаимозависимость хорошо выразил Д. Паолинетти: «Ограничения существуют только в нашем сознании. Но если мы используем наше воображение, наши возможности становятся безграничными».
В основе индивидуального имагинативного видения лежит личностный, субъективный и пристрастный и взгляд на вещи. Так, еще Т. Рибо писал, что «все формы творческого воображения заключают в себя аффективные элементы», а Л.С. Выготский говорил о законе двойного выражения, при котором чувство перетекает в воображение, а воображение индуцирует чувство.  «Воображение писателя, — писал А. Моруа, рождается из реального чувства». Имагинативное видение проявляется не  как формирование слепка реальности, а как свободная реализация своего уникального видения,  как формирование нового, иногда причудливого, но отвечающего внутреннему настрою, образа.  По мнению В. Гюго:  «Больше всего походят на нас наши фантазии. Каждому мечта рисуется соответственно его натуре».
В. Шекспир в нескольких строках раскрыл глубинную взаимосвязь между аффективно насыщенной фантазией, общим эмоциональным настроем личности и характером создаваемой ей реальности: «Безумные, любовники, поэты – Все из фантазий созданы одних… Да, пылкая фантазия так часто / Играет: ждет ли радости она — Ей чудится той радости предвестник. Напротив, иногда со страха ночью/Ей темный куст покажется медведем».
М. Арнаудов считал, что в основе создания сказочных образов  лежат: «Тайные мечты о счастье, потребность в таком порядке, который не подавлял бы все благородные чувства, восторг перед величественным и прекрасным …».
Творческая продуктивность имагинативного видения проявляется как создание необычных, уникальных образов реальности, а  его действенность, понимается как свободная реализация системы порождающих механизмов и приемов. При этом творческое имагинативное видение отличается необыкновенной яркостью, целостностью и точностью образов, их пластичностью и управляемостью, а также осознанностью и системностью приемов их порождения и манипулирования.
Как и все психические процессы воображение и конституируемое  им имагинативное видение, появляется на сцене трижды. Вначале как бессознательный, действенный процесс, а затем, при сохранении качественной определенности и механизмов реализации, как осознанное, управляемое, культурно-насыщенное динамическое образование и, наконец, как сознательное возвращение к естественности первичных процессов, обретение «вторичное спонтанности» и сознательное растворение в бессознательном.
«Но в отличие от заколдованного мира первобытного ума, — пишет М. Арнаудов, — где каприз ассоциаций устраняет всякий элемент правдоподобия…в фантастике развитых литературных эпох мы встречаем художественный вкус и чувство правды…». «Воображение культурного человека, — продолжает автор, — обладает не только способностью к весьма спиритуализированному пониманию природы, но и способностью возврата к самому наивному одухотворению…». В данном случае силу набирает  «вторичное воображение», в котором  образы осмысленны и подчинены главной концепции. В то же время творческое видение является синтезирующим и просвечивающим потоком, позволяющим объединить все уровни воображение в одно продуктивное, динамическое целое. Гете утверждал: «Я уже не раз высказывал ту неудовлетворенность, которую вызывало во мне и в более молодые годы учение о низших и высших  душевных способностях. В человеческом духе, как и во вселенной, нет ничего ни вверху, ни внизу, все требует равных прав по отношению к общему центру, скрытое существование которого и обнаруживается как раз в гармоническом отношении к нему всех частей…»
В своем высшем выражении творческое имагинативное видение позволяет накладывать, фантастическое и реальное, совмещать  точность деталей и наглядность действительного с самой безграничной и дерзкой фантазией, сплачивая, соединяя несоединимое с помощью художественной сверхзадачи и доминирующего смысла.
При этом образы творческой фантазии приобретают силу, в случае безошибочного интуитивного схватывания самой сути  передаваемого содержания, точного определении смыслового центра, организующего и порождающего новые смысло-образы.
Воображение и интуиция возникающие в момент первичного осознания единого акта «восприятие — инстинктивное действие»и обретшие независимое существование, вновь сливаются в высшем творческом акте.
Творческое имагинативное видение объединяет спонтанное и чистое воображение,  свободный полет фантазии, поток неожиданностей и вихрей случайностей является в высшей степени активным и проявляется как чутье, отгадывание, «второе зрение», ясновидение, способность к открытию и интуитивному схватыванию.
Так, интуитивисты (Б. Кроче) и даже некоторые представители точных наук (М. Бунге) рассматривали фантазию как одну из разновидностей чувственной и интеллектуальной интуиции.  Так Б. Кроче понимал интуицию как созерцание и непроизвольную  фантазию. По его мнению «интуиция есть творение фантазии» и в то же время  художественно-поэтические образы фантазии являются «непосредственным выражением (экспрессией) интуиции».  Творческое имагинативное видение свободно объединяющее взаимонапрвленные процессы фантазии и интуиции в единый порождающий поток является характерной  чертой и отличительным качеством гения. Гете, который определял интуицию как  точную фантазию, писал: «Я умел, опустив голову и закрыв глаза, представить себе в середине органа зрения цветок, который ни на минуту не оставался в первоначальном виде, а развертывался, и изнутри появлялись новые цветы, из окрашенных, в том числе и зеленых, лепестков: это были не настоящие цветы, а фантастические, но правильные, как бы вылепленные рукою скульптора». Так Леон Додэ писал о своем отце Альфонс Додэ «Наблюдение у него, сопровождалось как у Бальзака, способностью к отгадыванию. Взгляда, слова поведения, особенно женщины, было достаточно для него, чтобы построить и характер и обстоятельства, вызванные этим характером».
В своем высшем проявлении имагинативное творческое видение имеет стереоскопический и бифокальный характер, оно проявляется как предельно спонтанная игра воображения, свободный и дерзкий полет фантазии и в то же время как  острое, чистое, «люсидное» осознание этих «дионисийских» процессов.  «Поэт и художник, — писал Ф. Шиллер, — должен обладать двумя способностями: возвышаться над действительностью и оставаться в пределах чувственного восприятия. Когда обе эти способности соединяются, возникает эстетическое искусство».
Имагинативное видение является мощным источником творческих свершений гения во всех сферах жизнедеятельности.  При этом оно, сохраняя свою качественную определенность, пронизывает все виды творчества гения, способствует их взаимопроникновению, взаимообогащению и усилению.
«Именно в фантазии, — писал К.А. Свасьян, — дан залог преодоления отчужденности между научным методом и художественным видением; она играет в соединении науки и искусства ту же роль, что кантовская схема в подведении содержания под форму. Действуя в чувственном, она порождает искусство; прохватывая разум — философию и науку…».

Сферы проявления имагинативного видения

1. Духовность. Имагинативное видение проявляется как визуальное конструирование воображаемого образа идеала, мечты, совершенного будущего, как представление незримых духовных сущностей, выступающих онтологической основой веры. По мнению Р. Грегори, «мы не только верим тому, что видим, но до некоторой степени и видим то, во что верим». Еще Ибн Араби считал, что познание высших сущностей осуществляется с помощью воображения. При этом познаваемая Вселенная предстает как Божественное «воображение», проецируемое во время и пространство и облечённое в наглядные, чувственно постигаемые образы и формы. В воображении, считал Ибн Араби, духовные сущности обретают видимость, а осязаемые материальные предметы, напротив, одухотворяются.
Я.Э. Голосовкер считал, что созерцание чего-то, недоступного чувству есть деятельность воображения. « Созерцая, мы угадываем воображением смысл созерцаемого. Процесс угадывания привходит в самое движение логики воображения по смысловой спирали. Угадывание есть внутреннее зрение самой имагинативной логики: ее виденье».
По мнению Э. Андерхилл: «Имагинативное видение представляет собой спонтанный и непроизвольный акт той силы, которой наделены все люди искусства и люди с воображением». При этом представляемые образы являются не галлюцинациями, а видением ясных образов, которые совершаются осознанно «внутренним оком».
Э. Андерхилл писала, что: «Подлинные видения и голоса являются средством, с помощью которого «видящая душа» приближается к Абсолюту. Они являются выражением онтологических прозрений души и оказываются для нее источниками животворной энергии, милосердия и дерзновения. Они вселяют в человека новые силы, знания и устремления…». Механизмы создания подобных образов идентичны средствам художественного освоения мира. «Таким образом, видения и голоса для мистика представляют то же самое, что картины, стихотворения и музыкальные произведения для художника, поэта и музыканта…». К знаменитым мистикам, философам, писателям и художникам, которые отличались необыкновенно развитым имагинативным видением, относятся: св.Павел, св.Франциск Ассизский, св. Игнатий Лойола, св. Тереза, Чжуан-Цзы, Шанкара,  Хазрат Инайят Хан, Шри Аурбиндо, Плотин, Прокл, Мейстер Экхарт, Яков Беме, Уильям Блейк, Олдос Хаксли, Николай Рерих, Эммануил Сведенборг.
При этом видение и раскрытие содержания абстрактных понятий осуществляется путем их визуализации, символизации, метафоризации, а также переживания созданных с помощью фантазии образов, сцен и динамических картин. Так схватывания смысла свободы может осуществляться путем  визуализации таких динамических образов и событий как кружение орла, картина Э. Делакруа «Свобода на баррикадах», полет на дельтаплане, езда на моторной лодке и прыжок с парашютом.

2. Наука. М. Фарадей, обладающий необыкновенно развитым имагинативным видением, говорил: «Наука выигрывает, когда ее крылья раскованы фантазией».  Воображение в науке  проявляется как построение моделей реальности и манипулирование ими, как проведение  мысленных экспериментов, выдвижение гипотез, аналогизирование, представление надсистем и подсистем причин и следствий движения объектов.  «Каждый великий успех науки, — говорил  Джон Дьюи, — имеет своим истоком великую дерзость воображения». Так известный философ и социолог Г. Маркузе прямо призывал «Воображение к власти!». Альберт Эйнштейн всегда подчеркивал визуальный характер своего мышления и утверждал, что элементами его мышления, являются не слова, а  «более или менее ясные образы, которые можно “добровольно” воспроизводить и комбинировать». «Воображение важнее знания, — писал он. — Познание ограничено всем, что мы сейчас знаем и понимаем. В то время как воображение охватывает весь мир, и всё, что мы когда-либо узнаем и поймём».
В науке творчество проявляется как процесс и искусство решения проблем, эффективность которого определяется не только развитым мышлением, но и богатством воображения. По мнению Дж. Бернала «Гораздо труднее увидеть проблему, чем найти ее решение. Для первого требуется воображение, а для второго только умение».
Творческое воображение в научном познании позволяет реконструировать целое и  по единичным фактам улавливать смысл новых, сложных конструкций. С помощью механизма идентификации ученый может отождествиться с проблемой или изучаемым объектом и увидеть ее изнутри. Так известно, что этот прием использовали многие изобретатели и физики, а  Ч. Дарвин, вспоминал, что при создании своей концепции, он воображал себя эволюционирующим существом.  Посредством механизма и приема симплизации, ученные упрощают, мысленно просветляют объект, отбрасывают все лишнее и несущественное,  создают его наглядные схемы, модели. В конце концов, все прорывы в науке были основаны на создании новых наглядных научных метафор. Среди этих великих метафор можно выделить такие, как: «человек-машина» (Ж.О. Ламетри), «световые волны» (Х. Гюйгенс), «поток сознания» (У. Джеймс), «планетарная модель атома» (Э. Резерфорд), «голографическая модель мозга» (К. Прибрам), «теория суперструн» (Г. Венециано).

3. Искусство. Имагинативное видение в искусстве, проявляется не просто как объективное отражение реальности, как чистое и точное восприятие, того, что есть, но и мысленное совершенствование, потенцирование  и обогащение действительности, создание ярких воображаемых образов и фантастических событий, наглядно и остро проявляющих сущности. «Фантазия, — писал Гете, — много ближе к природе, чем чувственность: последняя имеется в природе, первая парит над ней. Фантазия выросла из природы, чувственность в ее власти». Ф. Достоевский, один из самых выдающихся представителей реализма, говорил: «Фантастическое составляет сущность действительности».
К. Паустовский называл воображение животворящим началом искусства, «вечным солнцем и богом», золотоносной землей поэзии и прозы, необходимо связанной с памятью, законами ассоциаций и явлениями действительности. «Воображение, — писал он, — создало закон притяжения, бином Ньютона, печальную повесть Тристана и Изольды, расщепление атома, здание Адмиралтейства в Ленинграде, «Золотую осень» Левитана, «Марсельезу», радио, электрический свет, принца Гамлета, теорию относительности и фильм «Бэмби».
Продуктивный, порождающий характер имагинативного видения был выражен в знаменитом методе Леонардо,выраженный в его обращении к ученикам: «пусть тебе не покажется обременительным остановиться иной раз, чтобы посмотреть на пятна на стене, или на пепел огня, или на облака, или на грязь, или на другие такие же места, в которых, если ты хорошенько рас¬смотришь их, ты найдешь удивительнейшие изобретения…».
Об этом же методе восприятия действительности говорил В. Шекспир, который призывал разглядывать облака и извлекать из них самые причудливые формы, а также М. Врубель, который при экспрессивном созерцании природу видел, как из сирени рождается женская фигура, а из раковин прекрасные морские царевны.
«Для искусного глаза, — писал С. Даниэль, — реальность вообще лишена «пустот», то есть того, что не могло бы служить стимулом для продуктивного восприятия. И это вовсе не означает, что реальность здесь становится игрой воображения; напротив, она выступает во всей полноте своей выразительности, иными словами, она здесь гораздо более реальна, чем избирательно наполняемая действительность обыденного взгляда».
Имагинативное видение проявляется как универсальный, сквозной способ восприятия, осмысления и пробуждения реальности, который с одинаковой силой проявляет себя во всех направлениях и жанрах искусства, начиная от реализма, романтизма и заканчивая магическим реализмом и фэнтези.
«Реалист, если он художник, — утверждал Ги де Мопассан, — будет стремиться не к тому, чтобы показать нам банальную фотографию жизни, но к тому, чтобы дать ее воспроизведение, более полное, более захватывающей, более убедительной чем сама действительность». «Воображение Льва Толстого, считал С.Л. Рубинштейн, — ничуть не слабее воображения Эдгара Алана По. Оно просто другое. Ведь чем реалистичнее произведение, тем мощнее должно быть воображение, чтобы сделать описываемую картину наглядной и образной.  Ведь, как известно, мощное творческое воображение узнается не столько по тому, что человек может вымышлять, придумывать, а по тому, как он умеет преобразовывать действительность в соответствии с требованиями художественного замысла».
Творческое фантазия как особый способ видения мира – понимается как создание новых, дополнительных к непосредственно воспринимаемым образам, несуществующих в реальности картин, с помощью универсального  приема Als ob (Как будто). Хосе Луис Борхес порождал в своих произведениях новые неожиданные миры с помощью простого вопроса: «А что если?»:  «Если бы эту историю писал Кафка…», «Действительно, если мир — это Чей-то сон, если есть Кто-то, кто ныне видит нас во сне», «а что, если два этих мига есть по сути один?», «что если вымышленные персонажи могут быть читателями или зрителями, то мы, по отношению к ним читатели или зрители, тоже, возможно, вымышлены».
Предельно свободная, но в то же время  осознанная и ценностно-насыщенная реализация  имагинативного видения воплощается в особом литературном жанре фэнтези.
При этом в результате свободной фантазии и нескованного рациональностью вымысла,
создаются  волшебные страны и условные, восхитительные и чудесные миры,  существующие по своим собственным, не подчиняющимся науке, законам. В процессе конструирования этих миров  широко привлекается материал мифов, сказок, эпоса и преданий, свободно используются мистические,  магические и волшебные элементы.
Сверхзадачей художника становилось избавление от оков обыденности и унылости повседневной действительности, преодоление всевластия здравого смысла и создание Волшебной Страны — «Neverland». Эта страна предстает как пространство сказочного осуществления надежд, как реализованная мечта «внутреннего ребенка» и, даже как особый Миропорядок, в котором сверхъестественное, чудесное и благородное становится законом.  В этом Универсуме чудесного, населенном героями и пронзительно человечными созданиями, наполненном захватывающими приключениями, пьянящей свободой, магической силой и волшебством, все становится возможным и достижимым.  В то же время порождающим и сплачивающим смысловым центром фэнтези становится благородство и высота человеческого духа, безграничность человеческих возможностей, тонкость, очарование, теплота и сердечность переживаний.
Таким целостным, свежим «фэнтезийным» видением мира, впитывающим, синтезирующем и возрождающем все чудесное, существующее в жизни и культуре  и просвечивающим его идеалом человеческого благородства, обладали Эдвард Дансени, Абрахам Меррит, Роберт И. Говард, Клайв С. Льюис, Роберт Желязны, Джон Р. Р. Толкин, Джордж Мартин, Роберт Сальваторе.
Д. Толкиен талантливый ученый, профессор лингвистики позволил себе выйти за рамки академической науки и окунуться в мир ничем неограниченной фантазии, погрузиться в волшебное видение реальности как неразрывного единства действительного возможного, которое открылось у него в молодости, во время болезни, в момент когда он находился между жизнью и смертью. С помощью воображения человек хочет подняться над узкими рамками своего существования, пережить изнутри все события человеческой истории, побыть всеми, побывать везде,  прожить все свои возможные жизни. По этому поводу, К. Паустовский замечал: «А человек хочет знать, видеть и слышать все, хочет пережить все. И вот воображение дает ему то, что не успела или не может ему дать действительность. Воображение заполняет пустоты человеческой жизни».
Имагинативное видение реализуется с помощью глубинных, универсальных и инвариантных механизмов творчества, которые в различных мирах приобретают особое  качественное своеобразие. Так в социальном мире они предстают в виде механизмов понимания и влияния, внутреннем – механизмов психической защиты, а в символическом ка риторические механизмы.  По мнению С.Л. Рубинштейна: «Все средства выразительности (тропы, фигуры и т. п.), которыми пользуется литературное творчество, служат проявлением преобразующей деятельности воображения. Метафоры, олицетворения, гиперболы, антитезы, литоты — это все приемы, которыми так акцентуируется тот или иной аспект в образе, что весь он преобразуется».

4. Практическая жизнь. «Воображение решает всё», — говорил Блез Паскаль, «Воображение правит миром», — утверждал  Наполеон Бонапарт. Воображение как видение возможных миров, всегда выступало мощным источником и двигателем прогрессивного развития человечества и каждой отдельной личности. В социальной и практической жизни  видение совершенного общественного устройства и идеального  будущего реализуется в виде утопии. При этом важным является  то, — писал К. Мангейм, — что, оставаясь трансцендентной по отношению к социальной действительности, утопия частично или полностью взрывает данный порядок вещей. В.О. Пигулевский  писал, что утопией называют и такой проект, реализация которого в принципе невозможна. «Но это невозможное имеет глубокий смысл для человека, ибо открывает безбрежный горизонт новых чувств, духовных откровений и поэтического творчества». В свою очередь К. Паустовский утверждал: «Эта вера в воображаемое и есть та сила, что заставляет человека искать воображаемого в жизни, бороться за его воплощение, идти на зов воображения, … наконец – создавать воображаемое в действительности». Воображение снимает внутренние ограничения, растапливает внешние барьеры, вселяет в сердце творческий азарт и мужество . «Вы видите вещи и говорите «Почему?».  Но я мечтаю о вещах, которых никогда не было, и говорю «Почему нет?», — говорил Джордж Бернард Шоу.
В то же время имагинативное видение в практической жизни проявляется как создание  воображаемых картин и ситуаций с целью пробуждения новых способностей, индуцирования творческих, побуждающих к действию состояний.
По мнению Гайван Шакти, созидающая  визуализация  является  эффективным  способом использования воображения с целью создания и реализации  желаемого.  При этом с помощью творческого воображения создается нужный образ. После чего на  этой идее или каpтине фокyсиpyется внимание,   в процессе чего она наполняется положительной энеpгией и становится реальностью. При этом визуализация понимается как взятое под контроль воображение развертывающееся в особом медитативном состоянии.
Мерили  Зденек предлагала использовать направляемое воображение и яркие фантазии, как сверхэффективный прием для стимуляции творческой деятельности.
Уильям Фезлер  практиковал использование воображения, с целью создания образов, исцелению, познанию и обретению силы. Его система строится на достижении  полной релаксации тела  и видении и создании какой-нибудь исключительно приятной сцены, которая  активизирует все пять ощущений  и помогает человеку полностью включиться в сцену и сопережить ее.

 

Навигация по теме<< Предыдущая записьСледующая запись >>
(Visited 277 times, 1 visits today)
Share