Творческие сновидения

Характерным отличием гениальной личности является ее умение интегрировать состояния бодрствования и сновидения в единый голографический поток жизнетворчества. При этом оба состояния, подчиняясь креатологическому императиву и творческой доминанте, взаимопроникают и сливаются друг с другом, выступая как равноправные проявления жизнедеятельности и творчества. С точки зрения дневного сознания, сновидение является его темной частью тенью, бессознательным, хаотичным состоянием, однако, с позиции творческого сверхсознания, сновидение проявляется как его иное, равноправное и обладающее своими достоинствами, выражение.
Еще А. Адлер утверждал, что сновидения выявляют стиль жизни индивида, являются интегрированной частью индивидуальной манеры мыслить и решать жизненные проблемы, причем именно теми способами, которыми пользуется индивид в повседневности. В. Боним также считал сновидения способом открытого самовыражения человека и, при этом в большей мере чем А. Адлер, включал их культурологический и межличностный контекст. Подобный интегрированный подход к сновидению, как форме творческого проявления сущности человека, поддерживал и Р. Мэй, который считал, что творчество может реализовываться как при полном осознании, так и в сновидениях или в дремоте. Л. Бинсвангер и М. Босс, вводя сновидение в экзистенциальный контекст, понимали его как один из модусов бытия-в-мире, как способ выражения самого целостного мира, гомологичный бодрствованию. В сюрреализме сновидение рассматривалось как базовая модель, объект и главная цель творчества. « Я верю, — писал А. Бретон, — что в будущем сон и реальность — эти два столь различных, по видимости, состояния — сольются в некую абсолютную реальность, в сюрреальность, если можно так выразиться». Арнольд Хаузер предельно расширил понимание сновидения, вводя его универсный, целостный контекст мироосмысления: «Сон становится парадигмой целостной картины мира, в которой реальное и ирреальное, логика и фантастика, банальное и высокое формируют неразложимое и необъяснимое единство». Об универсальной природе сновидения писал и Александр Генис: «Сон — пример, если не источник любой метафизической модели. Он позволяет, более того — обрекает нас на жизнь сразу в двух мирах, которые ведут внутри нас свой беспрестанный немой диалог. И это позволяет сказать, что сны могут быть не сырьем для искусства, как это происходит в кино. Сны, сами по себе, могут быть искусством».
Как человек, свободно вмещающий в себя Универсум, гений проявляет и реализует свой голографически организованный внутренний мир самыми различными способами и, в первую очередь, с помощью двух базовых состояний сознания, особые отношения между которыми отражались еще в древних египетских текстах, в философии индуизма, даосизма, буддизма, в разнообразных магических практиках и современном экзистенциализме.
Египетские жрецы считали, что сон показывает спящему путь к самому себе, к своему истинному «я», а в философии буддизма, сновидение являлось единственным способом прорыва к истинной реальности — реальности подлинного бытия. В Вавилонском Талмуде есть целый раздел Берахот (Брахот), посвященный сновидениям, правилам расшифровки символов снов и искусству их толкования. Так при анализе сновидений, предписывалось находить, как вспомогательный источник смыслов, соответствующий позитивный фрагмент в Торе или Танахе. Данная традиция была продолжена в каббалической литературе, в которой сновидениям приписывается пророческий характер, а сами они рассматриваются как мистический источник знания. Именно здесь возникла практика шеэлат халом (вопрошание сна), которая состояла в задавании себе ряда вопросов, относительно искомого решения, ответы на которые он видел и находил во сне. Данная практика впоследствии активно использовалась многими учеными и исследователями.
Отождествление реальности со сном проистекает из философии индуизма, в котором сама реальность связывалась с индивидуальным умом, производящем сны. Однако подобное сравнение не повышало статус сновидения, так как сама реальность считалась иллюзией, плодом несовершенного ума. Пробуждение ото сна и обретение истинной реальности достигалось путем избавления от ума и производимой им реальности-сновидения. По мнению Ошо, существует семь типов снов и семь типов взаимопроникающих реальностей. И если в первой физической, сон и реальность абсолютно различимы, то в шестой они сливаются и во сне постигаются космические мифы. «Те, кто видел сны в космическом измерении, были создателями великих систем, великих религий». И только в седьмой, нирванической реальности, сновидение и реальность становятся одной сущностью, одним центром.
О похожем нирваническом состоянии, характеризующимся постоянным осознанием во всех состояниях – бодрствования, сновидений, и сна, пишет Кен Уилбер: «Его признаки очень просты – вы пребываете в состоянии сознательного бодрствования, а затем, когда засыпаете и начинаете видеть сны, вы по-прежнему осознаете, что видите сны. Это похоже на прозрачные сновидения, но с небольшой разницей – в прозрачном сне вы обычно начинаете манипулировать содержанием сновидения. Но при постоянном свидетельствующем сознании у вас не возникает желания что бы то ни было менять… Вы остаетесь просто бесхитростным свидетелем всего этого…Затем, когда вы переходите к глубокому сну без сновидений, вы по прежнему остаетесь в сознании, и теперь вы не осознаете ничего, кроме бездонной чистой пустоты, лишенной какого бы то ни было содержания… Это больше похоже на то, что существует просто само чистое сознание, лишенное качеств и содержания, или субъектов и объектов.. Вы не отождествляетесь ни с чем в отдельности и потому можете охватить абсолютно все, что возникает. Освободившись от эго, вы становитесь едины со Всем». О удивительной способности сохранять осознание не только в сновидениях, но и во время сна без сновидений говорили Патанджали и Ауробиндо. «Когда эта способность становится зрелой, — писал Роджер Уолш, -осознание остается непрерывным на протяжении дня и ночи. Практикующие способны наблюдать, как они засыпают, видят сны, пребывают в покое чистого осознания без сновидений, и, в конце концов, пробуждаются на следующее утро – и все это без утраты сознания. Плотин называл эту способность «вездесущей бдительностью»; практикующие Трансцендентальную Медитацию называют ее «космическим сознанием», а психологи – «субъективной непрерывностью». Индуизм даже называет это состояние сознания Турья, что означает «четвертый», подразумевая тем самым, что это четвертое состояние, в дополнение к обычным трем состояниям бодрствования, сновидений, и сна без сновидений».
Будда говорил, что: «Жизнь с ее явлениями можно уподобить сновидению, фантому, пузырю, тени, блеску росы или вспышке молнии и представлять ее следует именно такой». Тендзин Вангьял Ринпоче исследователь тибетской йоги сна и сновидений, придерживаясь буддистской традиции, писал, что нет ничего реальнее сновидения. «Это утверждение имеет смысл только в том случае, если вы понимаете, что обычная явь точно так же нереальна, как и сон. Тогда можно понять, что йога сновидений распространяется на все переживания — не только на ночные сны, но и на сны наяву». Так благодаря практике можно научиться рассматривать все свои переживания как сон, лучше осознавать каждое мгновение жизни, обрести свободу и гибкость, сохранять полную осознанность, как во сне, так и в бодрствовании. «Ощущение яркости и лучезарности жизни, ее сходства со сновидением, сделает ваше переживание более просторным, светлым и ясным, — писал Ринпоче. — Достигая осознанности во сне и наяву, вы обретаете гораздо большую свободу придать своей жизни положительную направленность…». Главным отличием данной практики сновидений от западного подхода, заключается в том, что здесь сновидение не рассматриваются как сообщения и отрицается значимость процесса извлечения смысла из снов. «Смысл не существует независимо. Смысл не существует, пока кто-то не начнет его доискиваться», — считал Ринпоче. Главная цель практики сновидения — самосовершенствование, достижение сна Ясного Света, единства пустоты и ясности, высшей радости и величайшего покоя. «Как ни странно, прежде чем ум сможет обрести полное освобождение, само понятие смысла необходимо отвергнуть. В этом и заключается главная цель практики сновидений».
Видение и ощущение сложного единства сновидения и бодрствования были выражены досским учителем Чжуанцзы: «Однажды Чжуанцзы приснилось, что он — бабочка, весело порхающий мотылёк. Он наслаждался от души и не осознавал, что он Чжуанцзы. Но, вдруг проснулся, очень удивился тому, что он — Чжуанцзы и не мог понять: снилось ли Чжуанцзы, что он — бабочка, или бабочке снится, что она — Чжуанцзы?!»
В суфизме сновидения являются важной частью мистических практик. Так Ибн Араби отмечал: «Человек должен управлять своими мыслями во сне. Тренировка такой бдительности… даст огромные преимущества. Каждому следует усердно заниматься обретением этой чрезвычайно ценной способности».
В магических практиках, на которых основывалось учение Кастанеды, грань между бодрствованием и сновидением делалась тонкой и несущественной. При этом с помощью особых упражнений формировалась способность к управлению сновидениями, умение строить их по своему желанию. Овладение искусством сновидений вело к освобождению человека и обретению им «силы», расширению диапазона восприятия, раскрытию возможности восприятия других миров.
Именно рекурсивные отношения между бодрствованием и сновидением, сознанием и бессознательным, создает голографическую генеративную структуру жизнетворчества, которая позволяет гению творить наяву, в особом гипнотическом состоянии и во сне, путем усмотрения и фиксирования новых образов, символов и смыслов. З. Фрейд подчеркивал схожесть творчества, художественного произведения и сновидения, которые по своей природе направлены на символическое удовлетворение своих глубинных нереализованных желаний. При этом отмечалось единство механизмов художественной фантазии, сновидений, остроумия и игры. В подтверждение своей теории, З. Фрейд приводит слова Шиллера о творчестве: «Мне представляется вредным, если разум чрезвычайно резко критикует появляющиеся мысли, как бы сторожа и самый порыв их. В творческой голове, напротив того, разум снимает с ворот свою стражу, идеи льются в беспорядке, и лишь затем он окидывает их взглядом, рассматривает целое скопление их».
При этом реальность сновидения рассматривается как необходимая, неотъемлемая сущностная составляющая, как процесса, так и самого результата творчества. Так, Ф. Новалис отмечал: «Все сказки – наши сны об отчем доме, который везде и нигде. Высшие потенции, подобно генам, дремлющим внутри нас, однажды разбудят нашу волю…». А Джорджо де Кирико подчеркивал : «Для того, чтобы произведение искусства было бессмертным необходимо, чтобы оно вышло за пределы человеческого, туда, где отсутствуют здравый смысл и логика. Таким образом, оно приближается к сну и детской мечтательности”.
Сновидение часто представляется как контакт с сверхсознательным, во время которого человеку сняться сны религиозного, духовного и сакрального характера. Духовные сновидения часто являются результатом действия сакральной доминанты, созданной путем глубокого изучения священных текстов, непрерывной молитвы, которая по словам св. Исаака Сирина «не прекращается в душе человека ни во сне, ни в бодрствовании», а также реализации восточных духовных практик, состоящих концентрации на мантрах или коанах.
Это могут быть встречи со святыми, видение религиозных сюжетов, универсальных символов, мандал или сакральных геометрических фигур. К.Г. Юнг утверждал, что «великие», творческие, насыщенные смыслом сновидения имею свои истоки в глубинных слоях коллективного бессознательного, которые содержат «архе-типические» или универсальные мифологические символы.
Такие сновидения оказывают на творческих личностей необыкновенно сильное, окрыляющее и вдохновляющее влияние, пробуждает духовно-творческие силы, укрепляет веру в свое предназначение. Павел Флоренский писал о сновидении: «Оно насыщено смыслом иного мира, оно — почти чистый смысл иного мира, незримый, невещественный, непреходящий, хотя и являемый видимо и как бы вещественно… Сновидение есть знаменование перехода из одной сферы в другую и символ. Чего? Из горнего — символ дольнего, из дольнего — символ горнего. Сновидение способно возникать, когда одновременно видны оба берега жизни, хотя и с разной степенью ясности… То, что сказано о сне, может быть отнесено и к художественному творчеству…». В свою очередь Хорхе Луис Борхес писал, что: « Жизнь есть сон, снящийся Богу», а Килтон Стюарт называл сновидение «нераспечатанным письмом Бога».
Источником гениальных свершений и открытий часто служит способность гения использовать весь спектр сновидческих состояний, сохранять в бодрствовании состояние гипнотической релаксации и вдохновения, а также умение черпать образы, символы, метафоры и сюжеты сновидений и свободно реализовывать их в своем творчестве.
Гений рассматривает и принимает свое состояние сна не как приостановку жизнедеятельности, отдых или вынужденное безделие, но как неотъемлемую, качественно своеобразную и важную часть жизни, как необыкновенно продуктивную форму творчества.
«Творческий сновидящий, — писала Патриция Гарфилд, — имеет огромное превосходство над обычными сновидящими в том, что он имеет возможность сознательно объединить два уровня своего существования». При этом сознательно используя принципы и правила контроля над сновидениями, он может превратить свои сновидения в особый уровень сознания. Творческий сновидящий может почувствовать во сне свою безграничную личную силу и значительно успешнее решать свои проблемы, быстрее и продуктивнее воплощать все свои идеи, чем обычный сновидящий.
Так А. Кекуле, увидевший во сне, после длительных и безуспешных сознательных усилий, искомую формулу бензола, прямо призывал: «Учитесь видеть сны, господа!»
Гениальные люди активно используют «сказочную треть своей жизни», для встречи с безграничными возможностями бессознательного, продуктивного контакта как с глубинными пластами универсальных структур и архетипов так и со всей сокровищницей прижизненного опыта . «Мой мозг работает, когда я сплю», — говорил Бальзак, продолжая, как и многие гении творить во сне и принимать свои сновидения как волшебный источник новых идей, образов и переживаний. Биохимик Альберт Сент-Дьерди писал: «Я все время продолжаю думать о проблемах; мой мозг обязан мыслить о них и тогда, когда я сплю, потому что иногда я просыпаюсь среди ночи с ответами на те вопросы, что меня озадачивали».
В то же время, хотя по некоторым данным человек в среднем только пятую часть своего сна видит сновидения, поэтому некоторые исследователи говорят о трех состояниях: бодрствовании, сновидении и о сне без сновидений. При этом само время сна сильно варьируется у самих гениев. Так Т. Эдисон спал всего 2-3 часа в сутки, а А. Эйнштейн до 10-12 часов, Гете, Шиллер, Гумбольдт, Мирабо, Бехтерев, Наполеон спали от четырех до пяти часов, а последний, исходя из своего индивидуального опыта, вывел свою формулу продолжительности сна: «Четыре часа для мужчин, пять – для женщин, шесть – для идиотов».

Проявление творческих сновидений в различных сферах культуры

Философия. Среди гениальных философов, которые активно использовали сновидения в своем творчестве, можно выделить Сократа, сны которого, побуждавшие его «сочинять и культивировать музыку», являлись стимулом к занятиям философией, французского просветителя Э. Кондильяка, который перед сном мысленно сосредотачивался над своей работой, а утром, после пробуждения записывал все увиденное и пережитое во сне. Рене Декарт вел специальный дневник сновидений «Olympica», где записывал свои знаменитые судьбоносные сновидения. В одном из ни, после приснившегося кошмара, он встал помолился о заступничестве и вновь заснул, после чего ему приснились словарь и том поэтической антологии, которую позже, при толковании сновидения назвал scientia mirabilis — сумма всех наук. Во сне ему также явился незнакомец, в котором он признал Духа Истины, который упрекнул его за леность и убедил, что ему предназначено внести математические принципы в познание природы и тем самым объединить все науки.
Рене Декарт в действительности совершил революцию в философии и науке, создал целостную систему объединения философии и математики, заложил основы современного научного метода и стал одним из основателей мировоззрения Нового Времени.
В то же время как истинный рационалист и основатель метода радикального сомнения, Декарт впоследствии поставил под сомнение саму способность снов предоставлять исследователю ценную информацию.
Литература. Из своих снов черпали сюжеты, мотивы и образы для своих произведений такие писатели и поэты как Данте, который увидел во сне идею «Божественной комедии», Роберт Льюс Стивенсон, который написал «Странную историю доктора Джекилла и мистера Хайда» на основании своих сновидений, а также Сэмюэль Тэйлор Колридж с его поэмой -сновидением «Кубла-Хан». Кроме этого известно, что Лафонтен сочинил во сне басню «Два голубя», Гавриил Державин свою оду “Бог”, Вольтер — сцены из «Генриады», Гете — вторую часть «Фауста», Александр Грибоедов — «Горе от ума», Артур Кристофер Бенсон — поэму «Феникс», Роберт Браунинг — «Чайльд-Роланд дошёл до Тёмной Башни», Мэри Шелли — «Франкенштейн, или Современный Прометей».
Александр Пушкин, перед тем, как лечь спать оставлял рядом с собой перо и бумагу. Он вспоминал: “Раз я разбудил бедную Наташу и продекламировал ей стихи, которые только что видел во сне… Два хороших стихотворения, лучших, какие я написал, я написал во сне”.
Гете признававшийся, что писал «Страдания молодого Вертера» в лунатическом состоянии, часто писал мягким карандашом, что-бы «не вспугнуть» витающие идеи и не прервать поток мысли.
Образы и символы бессознательного, полученные из сновидений использовали в своих произведениях также Вольтер, Лафонтен, Франц Кафка, Эдгар По, Алексей Толстой, Уильям Берроуз, Стивен Кинг, Сьюзи Макки Чарнас, поэты Уильям Блейк, Афанасий Фет, Владимир Маяковский, Уильям Моррис и Джон Сквайр.
Музыка. Во сне или в состоянии между сном и бодрствованием создавали свою музыку Гайдн, Моцарт, Сен-Санс, Глинка, Стравинский, Берман, Бетховен, Вагнер. Джузеппе Тартини услышал во сне свою сонату “Трели дьявола”, а Петр Чайковский мелодию Первого концерта для фортепьяно с оркестром.
Михаил Глинка вспоминал, как во сне, «как бы по волшебному действию вдруг создался план целой работы», Рихард Шуман писал, что во сне получил от Франца Шуберта тему своего сочинения, а Вольфганг Амадей Моцарт говорил, что музыка возникала в нем «невольно, точно в прекрасном, очень отчетливом сне».
Людвиг ван Бетховен вспоминал, как уснул в экипаже по дороге в Вену «канон пришел мне в голову…но, как только я пробудился, улетел и канон… Но на следующий день, возвращаясь домой в том же самом экипаже… я возобновил свое путешествие в сновидении, при этом полностью бодрствуя, и вдруг — о чудо! — в соответствии с законом ассоциации идей, тот же самый канон сверкнул передо мной…».
В сентябре 1853 года Р. Вагнер писал другу: «Сон не приходил, но я погрузился в нечто вроде дремоты, посреди которой мне вдруг почудилось, что я погружаюсь в быстротекущий поток воды. Шум потока превратился в музыкальный звук — аккорд ми-бемоль мажор, из которого развивались мелодические пассажи со все нарастающим движением. Неожиданно я очнулся, с ужасом осознавая, что это была оркестровая увертюра к «Золоту Рейна», которая, должно быть, долго лежала скрытой во мне и которая наконец мне открылась». Позже он писал своей подруге по поводу написания оперы «Тристан и Изольда»: «На этот раз приготовьтесь слушать сон, сон, который я воплотил в звучание… все это мне приснилось. Никогда моя бедная голова не создала бы подобной вещи намеренно»
В современной музыке можно выделить два, ставшие классикой хита, которые приснились их создателям: Кит Ричардс «(I Can’t Get No) Satisfaction», Пол Макартни «Yesterday». Стив Аллен запомнил отрывки одного своего сна, результатом чего стала самая популярная из его песен «Это могло стать началом чего-то большого».
Живопись. Сновидения являлись источниками вдохновения, а также ярких, необычных образов и сюжетов в творчестве многих художников. По мнению антрополога Дж. Лауфера, большинство персонажей восточных мифов были увидены древними художниками во сне. Рафаэль в точности зарисовывал образы женщин в том виде, в каком они являлись ему во его сновидениях. Ф. Гойя при создании некоторых картин также часто использовал приснившиеся образы. В некоторых иррационалистских концепциях, например в романтизме, психоанализе и сюрреализме, сновидение в своем чистом виде служило моделью творчества. Так во «Втором манифесте сюрреалистов» (1929) сновидения были провозглашены главным объектом и целью художественного творчества. Его представители Макс Эрнст, Рене Магритт, Сальвадор Дали, Поль Клее а также родоначальник метафизической живописи Джорджо де Кирико, сознательно использовали «преднамеренные» сновидения как источник вдохновения и эффективный метод творчества. При этом они превращали содержание своих снов в сюжеты произведений, прямо зарисовывали увиденные во сне парадоксальные образы, стараясь не изменять, не углублять и не украшать их.
Наука. В качестве известных открытий в науке, совершенных в состоянии сна можно привести пример Месропа Маштоца, который увидел во сне как ангел показывает ему армянский алфавит, индийского математика Сриниваса Рамануджан, утверждавшего, что все его открытия пришли к нему во сне от индуистской богини Намагири, Фридриха Кекуле, который во сне увидел структуру молекулы бензола, в виде змеи, кусающей саму себя за хвост (или держащие друг друга за хвост обезьян или ожерелья на шее дувушки).
Во сне Георг Иоганн Мендель открыл законы наследственности, Карл Гаусс построил правильный семнадцатиугольник и открыл закон математической индукции, Генрих Шлиман увидел Трою и Микены, а Герман Гилпрехт расшифровал вавилонские клинописи, написанные в 1300 году до н. э.
Лауреату Нобелевской премии Отто Леви, во сне пришла идея химической передачи возбуждения между клетками, Нильс Бор создал во сне планетарную модель атома, которая предстала перед ним в образе Солнечной системы с вращающимися планетами, Альберт Эйнштейн установил взаимосвязь между пространством и временем, Александр Флеминг увидел во сне формулу пенициллина, а Фредерик Бантинг идею эксперимента, приведшего в итоге к открытию инсулина.
Карлу Фридриху Бурдаху приснилась идея о кровообращении. При этом во сне ему приходили в голову и другие научные идеи. «Они представлялись мне столь важными, – замечает он, – что я пробуждался». Д.И. Менделеев, открывший Периодическую таблицу химических элементов, писал: «Во сне я увидел, как элементы сами становятся на нужные места, образуя при этом таблицу. Проснувшись, я незамедлительно записал ее на листке бумаги. Исправление потребовалось потом только в одном месте».
О внезапных счастливых догадках и идеях приходивших во сне писали такие известные ученые как Исаак Ньютон, математики Джероламо Кардано, Жан Кондорсэ, Дарен Кроуди, химик Ю. Либих, психофизиологи В.М. Бехтерев и И. Павлов, биохимик Альберт Сент-Дьерди, нейролог У. Б. Кэннон, философ и математик Бертран Рассел, изобретатель лазера Александр Прохоров, физик Пол Горовиц, программист Стефен Бейли.
Изобретательство. Одним из первых зафиксированных случаев изобретения во сне является создание в 1592 году корабля — броненосца корейским адмиралом Йи Сушином, котором приснилась морская черепаха с головой дракона, выбрасывавшая из пасти огонь. В 1782 году Уильям Уоттc увидел во сне металлический дождь, в результате чего был изобретен новый способ производства дроби, состоящий в литье расплавленного свинца с высоты в водяной бассейн. При этом необходимо отметить, что еще в 1650 английский принц Руперт изобрел удобный способ изготовления дроби, путем литья сплава свинца с мышьяком через большой дуршлаг в бак с водой. Во время сна Уильям Блейк открыл способ печатания своих иллюстрированных поэм с помощью эффективного гравирования на меди, который, по его признанию, сообщил ему приснившийся умерший брат Роберт. Элиас Хоу увидел во сне новую форму иглы и изобрел швейную машинку. При этом ему приснилось, что за ним гонятся дикари с продырявленными наконечниками копий, форма которых и послужила моделью новой иглы. Журналист Ласло Йозеф Биро увидел во сне идею шариковой ручки, авиаконструктор Олег Антонов форму хвостового оперения самолета-гиганта «Антей», а Алан Тьюринг конструкцию первого в мире компьютера. Дейрдре Баррет, подробно описавшая в своей книге подобные изобретения, отмечала, что идеи во сне могут приходить непосредственно, а могут в виде символов, которые требуют дальнейшей расшифровки. При этом отмечалось многие изобретатели, оставляли перед сном возле кровати бумагу и ручку, чтобы моментально записывать увиденные во сне образы, символы и подсказки. Генри Форд говорил: «Я днем собирал то, что было посеяно ночью», а Билл Гейтс сказал: «Программы моего успеха написаны рукой сновидений».
Напряженная сознательная работа над проблемой, продолжается во сне, во время которого открывается доступ к бессознательному, включающему как аккумулированный опыт, так и универсальные структуры коллективного бессознательного и сверхсознания. При этом деятельность универсного бессознательного отличается предельной энергизированностью и спонтанностью, а его «цензором» служат изначальные генеративные матрицы и универсные структуры, построенные по законам красоты. В то же время хаотичность бессознательного упорядочивается с помощью имманентных, глубинных механизмов творчества и «фильтров» универсальных структур, которые и выбирают наиболее эффективные и идеальные решения. При этом в процессе сновидения снимаются все навязанные стереотипы и модели восприятия, происходит активизация глубинных генеративных структур, которые изоморфны универсальным архетипам и представляют собой свернутые и закрепленные механизмы творческой эволюции. Сновидение подсказывает открытия на своем собственном языке в виде ярких образов, символов и метафор, которые легко расшифровываются в интенциональных контекстах творческого поиска. Таким образом можно говорить о циклическом, взаимонаправленном процессе напряженного сознательного поиска, бессознательной генерации ответов в виде емких символов и метафор и их дальнейшей расшифровкой и осмыслением. По мнению Аллана Гобсона метафоры сновидений, обладают особой ценностью, так как представляют собой «ассоциации высокого уровня, которые упаковывают огромное количество материала в единый компактный блок».
Многие гении интуитивно схватывали эту особенность работы своего мозга и перед сном сознательно нагружали его информацией и ждали, когда решение само придет во время сновидения. Так Э. Кондильяк, У. Б. Кэннон, Б. Рассел особо напряженно работали перед сном, а Т. Эдисон составлял себе список вопросов, ответы на которые он ожидал получить во время или после сна.

«Просоночные» состояния

 Мощным творческим потенциалом обладают особые «просоночные», гипнагогические состояния сознания, которые возникают при отхождении ко сну или при пробуждении. При этом картинки возникающие на внутреннем экране отличаются необыкновенной яркостью, детализацией и отчетливостью и напоминают, независимую от сознания, последовательную смену слайдов.
Г. Флобер так описывал это состояние: «Возникающие перед сном видения проносятся перед глазами. Надо жадно кидаться их хватать… Это не галлюцинации, я хорошо знаю эти состояния, между ними – бездна».
По мнению В.С. Ротенберга, данный вид “гипнотических галлюцинаций” отличается от потока сознания в состоянии бодрствования необычайностью и эксцентричностью, а от сновидений — фрагментарностью и меньшей аффективностью. Если сны похожи на кинофильмы, то данный вид образов на серию картинок. В. Набоков писал, что в состоянии засыпания перед закрытыми глазами медленно и ровно развивались живописные картины. “Их движение и смена происходит вне зависимости от воли наблюдателя и, в сущности, отличается от сновидений какой-то свежестью, свободным переводным картинкам, да еще там, что во всех их фантастических фазах отдаешь себе полный отчет”.
К. Шнееманн писала, что: «Источник всех моих произведений спрятан между сном и пробуждением», а Андре Бретон предлагал «в качестве отправной точки, в качестве первого факта сюрреалистической ориентации духа, фразу при пробуждении», а О необыкновенной продуктивности состояния во время пробуждения писал Кнут Гамсун : «Наутро я проснулся рано. Когда я открыл глаза, было еще совсем темно, и лишь через некоторое время я услышал, как внизу пробило пять. Я хотел уснуть снова, но сон не приходил, я не мог даже задремать, тысячи мыслей лезли в голову.
Вдруг мне пришло на ум несколько хороших фраз, годных для очерка или фельетона, — прекрасная словесная находка, какой мне еще никогда не удавалось сделать. Я лежу, повторяю эти слова про себя и нахожу, — что они превосходны. Вскоре за ними следуют другие, я вдруг совершенно просыпаюсь, встаю, хватаю бумагу и карандаш со стола, который стоит в ногах моей кровати. Во мне как будто родник забил; одно слово влечет за собой другое, они связно ложатся на бумагу, возникает сюжет; сменяются эпизоды, в голове у меня мелькают реплики, события, я чувствую себя совершенно счастливым».
Для вхождение в просоночное состояние Т. Эдисон с успехом использовал метод Аристотеля, с помощью которого философ просто сокращал время сна и экономил время для творчества. Так, ложась спать, философ брал в руку медный шар, а снизу ставил таз. Когда он глубоко засыпал, рука расслаблялась и шар с грохотом падал в таз. Т. Эдисон в точности повторял эту процедуру и после пробуждение достигал особого продуктивного состояния, во время которого предельно активизировались его творческие способности. Данный метод успешно использовал и Сальвадор Дали, который засыпая в кресле, клал под ноги железный поднос и брал в руку ложку. Как только он погружался в сон, рука расслаблялась, и ложка громко падала на поднос, позволяя ему улавливать и запоминать ускользающие сновидения.
Данные просоночные состояние по своей природе сходны с гипнагогическими (от греч. hypnos — сон; ago — приводить в движение, вести) (Френчмен Маури, 1848), трансовыми, медитативными, измененными (восточные философско-религиозные учения и психотехники), гипнотическими (А. Бирах, В.Л. Райков) и сумеречными (Томас Будзински, 1986) состояниями сознания. К. Юнг называл это состояние фантазирующим мышлением, которое носит преимущественно бессознательный характер выражается в форме сновидений и мифологии. «Почти ежедневно, -пишет он, — мы переживаем при засыпании вплетание наших фантазий в сновидения, так что между сонной мечтой во время дня и во время ночи разница не слишком велика». Помимо желания засыпающего возникают незнакомые, никогда не виденные эмоционально окрашенные наглядные, преимущественно зрительные, образы,. Творческая сущность данных состояний состоит в крайней лабильности и подвижности сознания, которое осциллирует между яркими фантастическими образами и реальностью, что ведет к взаимопроникновению сознания и подсознания, воображаемого и реального и придает самим образам вещественность, выпуклость и несомненность. В то же время преимущественно бессознательный характер активности приводит к возникновению нестандартных, свободных, ничем не сдерживаемых ассоциаций, открывает к доступ к глубинным пластам индивидуального и коллективного опыта.
«Просоночные» состояния вызываются активностью мозга в Альфа диапазоне от 8 до 13 Герц , соотносящимся с состояниями глубокой релаксации и медитации, а также медленным и ритмичным Тета-волнами ( от 4 до 8 Герц), которые ассоциируются с состояниями гипнотического транса и способствуют возникновению ярких, неординарных образов, творческих идей и неожиданных озарений (Э. Грин). Многие гении, в частности А. Эйнштейн, постоянно пребывали в альфа- состоянии или в медиативном состоянии физической и умственной релаксации. Роджер Уолш приводит данные наблюдения над испытуемыми, достигших высокого мастерства в практике Трансцендентальной Медитации: « все они утверждали, что постоянно сохраняют осознание 24 часа в сутки. При исследовании их ночного сна, была обнаружена никогда не встречавшаяся ранее картина электрической активности мозга: сочетание быстрых ритмов, характерных для состояния бодрствования, накладывавшихся на очень медленные ритмы глубокого сна».
В то же время, говоря о механизмах активности мозга во время сна, необходимо добавить, что ее определяет сверхвозбужденный очаг поисковой доминанты, а также продолжающаяся во время сновидения активность обоих полушарий головного мозга, всех его отделов, «древних» и «молодых» структур, функциональных органов, нейронных ансамблей и энграмм. При этом в данном тотальном потоке доминирует активность зрительных анализаторов, которые отличаются большей чувствительностью и меньшей глубиной торможения.
Элмер Грин создал методику обучения произвольного индуцирования гипнагогических состояний при помощи биологической обратной связи. Он также разработал технику создания гипнагогических образов, которую успешно использовал для творческого решения научных проблем.
Отдельно можно выделить гипнотические состояния, достижение которых может служить эффективным способом активизации творческих способностей. Так В. Л. Райков, вводя испытуемых в гипнотическое состояние, внушал им образы великих людей, Рафаэля, и. Е. Репина, С. В. Рахманинова и при этом наблюдалось значительное улучшение изобразительной деятельности. При этом степень активизации творчества в гипнозе напрямую зависел от знакомства испытуемого с образом той личности, который испытуемому внушается. В. Л. Райков отмечал, что измененное под воздействием гипноза сознание во многом напоминает состояние творческого экстаза. Кроме этого необыкновенно важным является то обстоятельство, что достигнутый в гипнозе уровень развития навыков и способностей закреплялся и затем проявлялся в бодрствующем состоянии.
Многие гении утверждали, что в процессе творчества они входили в особое гипнотическое состояние, очень похожее на сновидение. В то же время гениальные люди сами ясно осознают созидающий потенциал этих состояний и способны самостоятельно вводить в себя в гипнотические, сомнамбулические состояния с сохранением их чистого осознания. Так Брамс писал о процессе своего творчества: «…я должен быть в полу трансе, чтобы испытать это состояние, когда сознательный ум находится во временном бездействии, а подсознание – управляет. Именно через подсознание, которое является частью Всемогущественного, приходят вдохновения. Я должен быть осторожным, чтобы не потерять бодрствующее сознание, иначе идеи исчезают». Александр Пушкин, Николо Тесла, Нильс Бор и многие другие гениальные личности часто в процессе творчества, застывали, отключались от внешнего мира и производили впечатление находящихся в состоянии гипноза.
Д. Азаров, развивая теорию самогипноза А. Бираха, разработал специальный метод управления своим сном, при котором испытуемый погружался в сон и «договоривался» с мозгом, в каком виде должен быть получен ответ, например «в виде надписи на стене…».
Особым творческим потенциалом обладают также люсидные сновидения (от англ. lusid — прозрачный), особые состояния взаимопроникновения сознания и подсознания, встречи сна с бодрствованием, при котором содержание сновидение осознается, а его протекание поддается управлению. Термин люсидные сновидения был введен Фредериком ван Эденом, который всю жизнь вел дневник сновидений и был не только врачом психиатром, но и известным писателем и поэтом.
Прозрачные осознанные или ясные сновидения представляют собой вложенные в друг друга, рекурсивные миры, тексты в тексте, интенсивный диалог и взаимопроникновение которых порождает новые образы, символы и смыслы. Они являются творческими по своей структуре и представляют собой особое состояние чистого творчества которое, по мнению А.Б. Мигдала происходит в момент «когда смешивается сознание и подсознание, когда сознательное мышление продолжается и во сне, подсознательная работа делается наяву».
Стивен Лаберж пишет об огромном творческом потенциале, заложенном в люсидных сновидений и о их широком спектре возможностей в решениях проблем от ремонта машин до изобразительного творчества и математики. При этом автор утверждает, что возможно с помощью специального обучения развивать способности к использованию творческого потенциала своих осознанных сновидений.
Патриция Гарфилд утверждала, что интегрирование сновидений в реальную жизнь и овладение искусством управления ими может существенно повысить творческий потенциал личности, сделать жизнь человека богаче, красочней и успешней. «Вы уже можете добиваться творческого результата в ваших сновидениях. С помощью методов, напоминающих «вынашивание» сновидений древними, вы можете вызывать красочные «художественные» сны или же сны, разрешающие ваши проблемы…Сновидения могут стать вашей музой, внутренним источником вдохновения».
С. Криппнер, Дж Диллард пишут: «Сновидения — это незримая нить, связывающая человека с творчеством. Когда люди видят сны, они нередко улавливают в них проблески грядущего со всеми его возможностями. Сознательно работая со сво¬им сновидениями, они могут начать воплощать это грядущее уже сегодня». По их мнению, сновидения напрямую связаны с творчеством, а направленное управление ими ведет к активизации творческих процессов. «Работа со сновидениями, — пишут авторы,- может стать мощным орудием творческого решения проблем».

 

Навигация по теме<< Предыдущая записьСледующая запись >>
(Visited 277 times, 1 visits today)
Share